- Именно так, и неудивительно, что итог многолетней работы «Прозерпины» стремится к нулю. Я много лет потратила на то, чтобы выделить из массы блестящие умы, способные не просто двинуть науку вперед, но быть полезными в моих разработках, но что получилось? Сын Армана Доберкура Ги погиб по собственной дурости, а мсье Арман обвинил в этом меня – заметьте, без всякого суда и следствия! – чем вынудил спасать жизнь на российских просторах. Моя жизнь, которая была зачата и положена во имя Грааля и грядущего нового мира, гораздо весомее, чем жизнь его сына, но вы как будто все разом ослепли, оглохли и потеряли память. Разве Доберкурам позволено смешивать личное и общественное? Нет, месть и дурость не могут быть положены в основу закона и порядка. Так отчего же вы пошли на поводу у безумца, позволив ему бесконтрольно портить мой проект? Боже мой! Вы ни словом ему не возразили и даже сейчас спокойно попиваете кофеек на природе в то время, как братья-альбиносы Доберкура гробят последние крупицы здравого смысла в Антарктиде.
Де Трейси озадаченно молчал.
- Все правильно, Антуан, молчите! Умные выводы лучше всего делать в безмолвии.
Пат отвела от него взгляд и спокойно продолжила свой завтрак в повисшей тишине.
- Я сейчас не владею данными, - заговорил француз, - но если все так, как вы говорите, и ни один из выбранных вами ученых не был нанят в лаборатории «Прозерпины», а братья Марковичи плохо управляются с артефактом, то наша внутренняя политика действительно нуждается в пересмотре.
- Хоть я и жила в России, но судьба моего фонда меня волновала, - ответила Пат, - я в курсе, что у вас происходит. Допускаю, вы не знаете имен молодых ученых, которых я отбирала, пусть так – вы слишком поверхностны и увлечены другим, чтобы копаться в деталях. Но имя моего отца, Нобелевского лауреата, вам известно! Наши семьи как-никак общались, если уместно здесь это слово. Так вот, даже мой отец, чьи фундаментальные открытия положены в основу теории поля гравитационного магнита, не получил приглашения от Доберкура. Он мог бы возглавить Парижскую Лабораторию альтернативы, но не возглавил. Вы спрашивали, почему?
- Мне передали, что он отказался.
- Ложь. Отец занимался физикой не только из любви к науке. Он работал на общее дело. Как, впрочем, и я. Мне и на Урал пришлось уехать не по доброй воле, а только потому, что там я могла без помех отдавать свой долг. Ведь именно там оставался единственный доступный нам «Грааль».
- Хотите сказать, мадам, что русские никак на вас не повлияли и не склоняли принять их точку зрения?
- Русские – умная и талантливая нация, они мне помогли, когда я лишилась иных средств. И сегодня, когда я стою на пороге грандиозных свершений, никто – в том числе и вы, Антуан, - не способен меня остановить. Вам нужно сотрудничать со мной, чтобы остаться в живых.
- Простите, мадам, это угроза?
- Вы идиот, Антуан! Вы сами для себя самая мощная угроза. У вас нет людей, способных воплотить сложнейший сценарий преобразований, за который вы взялись, и не взорвать вселенную к чертовой бабушке. На свете вообще нет таких людей, кроме меня!
Де Трейси снова надолго замолчал. Пат покончила с кофе и булочкой и встала, небрежно бросив льняную салфетку на стол.
- Я возвращаюсь в комнату, которую мне показали, - сообщила она задумчивому собеседнику, - пусть там все до тошноты розовое, включая обивку, она мне в целом подходит. Но необходимо принести еще два письменных стола, стулья, большой экран и компьютер. Пожалуйста, не затягивайте, в наших общих интересах, чтобы я продолжила работу без промедления. Надеюсь, физики, историки, лингвисты и прочие второсортные специалисты из Лаборатории альтернативы где-то неподалеку? Скажите им, чтобы срочно выехали сюда. За неимением лучших, я пока буду довольствоваться вашей командой, но в дальнейшем предпочту, чтобы ко мне привезли Ивана Демидова-Ланского. Он мне необходим. Хотя бы он один.
- Последнее исключено, - промолвил де Трейси. - Мадам, вы торопитесь отдавать приказы, а я еще не решил, что вы действительно возглавите операцию. До сих пор мы как-то обходились без вас.
- И где вы оказались без меня? – презрительно осведомилась Пат. – Впрочем, не отвечайте. Если вам не видно очевидных вещей, то дальнейший разговор теряет смысл.
- Ну уж нет, мадам, извольте пояснить вашу драгоценную мысль! Что еще, по-вашему, ускользнуло от меня?
