Я зябко поежилась. Да уж, впечатляет. Особенно если вспомнить произошедшее на разрушенном мосту. Хотя я изо всех сил старалась это не вспоминать. Вздрогнула, и пожиратель молча протянул руку, включив обогрев.
– Значит, Скриф не чистокровный?
– Он родился Тенью.
– Кем?
– Тень – это слуга, Виктория. Вечный раб своего хозяина. Их сути переплетают на ментальном уровне, Тень подчиняют еще в младенчестве. Он всегда стоит за спиной того, кому подчинен, всегда оберегает. И обязан отдать свою жизнь за хозяина, если понадобится.
– Господи, – изумилась я. – А линкхам никто не говорил, что рабство давно отменили?
– Это ваш человеческий самообман и иллюзия, – хмыкнул он. – Всегда будут хозяева и рабы.
– И где же хозяин этого Скрифа? Что-то он не выглядит подчиненным.
– Когда Скриф вырос, то понял, что не желает быть чьей-то Тенью. Возможно, этому поспособствовало отношение его хозяина.
– Что-то мне подсказывает, что оно не было особо лояльным, – пробормотала я. За стеклом проплывал проспект: мох, туман, цветы… красиво. Еще немного, и я привыкну к Энфирии, уже сейчас она почти не пугает меня.
– Скриф его убил? Своего хозяина? И как он забирает чувства? Что он делает?
– Вы очень любопытны.
– Наверное, – я беззаботно пожала плечами. – Вы сами обещали помочь мне во всем разобраться.
– Не могу сказать, что меня это радует, – бросил мужчина.
– Сильно огорченным вы тоже не выглядите, – огрызнулась я. – Особенно когда лезете с поцелуями!
Он повернул голову и уставился на меня.
– М-м-м, хотите это обсудить?
Я выдержала его взгляд с трудом, надо признать. И нет, обсуждать это я не хотела.
– Почему вы не ладите с Риком? – буркнула я, переводя тему. Дагервуд медленно кивнул, показывая, что так разумнее.
– Мы слишком разные, – его лицо снова стало замкнутым. – Рик никогда не хотел быть пожирателем.
– А вы?
Не знаю почему, но, похоже, эта тема мужчине тоже не нравилась. Я увидела, как сжалась его ладонь на руле. Всего на миг. Он расслабился почти сразу, но я успела заметить.
– Кстати, а где ваши родители?
– У нас с Риком общий лишь отец.
– Разные матери? – поняла я. – Вот как? И где они?
– Спросите у Рика, когда он объявится, – грубо бросил Дагервуд.
– Обязательно спрошу, – уверила я, задумчиво рассматривая пожирателя. – Ладно, так что там со Скрифом? Он живет в Терре? Но разве линкхам это не запрещено?
– Вы решили довести меня до безумия своими вопросами?
– Не переживайте, безумие не так страшно, как говорят, – успокоила я. – Иногда даже полезно. Например, от меня никто уже не ждет адекватности, это очень облегчает жизнь! Можно гулять по крышам, есть мясо с повидлом и задавать глупые вопросы! На самом деле, безумие позволяет быть собой, господин Дагервуд, и не бояться осуждения.
Он повернул голову и уставился на меня, а я смутилась и, кажется, покраснела. Черт, ну зачем я все это ляпнула?! С чего решила с ним откровенничать, словно мы добрые друзья? Может, потому что на мне все еще было его пальто и его запах? И он как-то тлетворно влиял на мой мозг, превращая его в жидкую кашу.
Я насупилась и отвернулась.
– Скрифу можно жить в Терре, – неожиданно ответил Дагервуд, и я вновь посмотрела на него. Он хмурился и мыслями был где-то далеко. – Вокруг всегда слишком много тех, кто желает избавиться от чувств. Он делает это. Иногда.
– Ну да, забирает чужую любовь, – я закусила губу, глядя на проспект за окном. Там сверкали рекламные щиты, у здания театра волновалась взбудораженная толпа, сигналили автомобили. Терра. Обычная и понятная жизнь, которой проживают миллионы.
Но не я.
– Да, – обронил Дагервуд.
Да. И Рик просил Скрифа сделать это с ним. Забрать любовь ко мне, избавить от чувств. Почему? Где он, мой друг и защитник, почему не со мной? Черт, что случилось с нами? Я еду в чужом автомобиле с чужим мужчиной, к которому испытываю странную и болезненную страсть, но ни капли не доверяю. А Рик ищет того, кто избавит его от привязанности ко мне.
Стало горько. Все это было так… неправильно! Разве не должны мы были все преодолеть, а потом жить долго и счастливо?
– Если вы собрались реветь, то потерпите до особняка, – холодно сказал Дагервуд. – Меня это раздражает.
Я зло фыркнула, но плакать перехотелось. И мысли о том, что с Дагервудом можно приятно поболтать – испарились без следа. Он мне не друг, и хорошо, что напомнил об этом.
Влад заглушил двигатель и посмотрел на девушку, что свернулась на соседнем сидении. Ви уснула. Просто уснула, прижавшись щекой к кожаному подголовнику. Она напоминала ему кошку – красивую, свободолюбивую и немного дикую, которую так хочется погладить по мягкой шкурке. Вот только вряд ли позволит. Скорее оцарапает, сверкнет зелеными глазищами и сбежит.
Дагервуд никогда не любил кошек.
Возможно потому, что желал доминировать в любых отношениях, а пушистые хищницы этого не терпят. Они лишь позволяют любить себя. И то, если повезет.
Виктория во сне вздохнула, и ее вдох коснулся щеки Влада. Он и не заметил, когда наклонился так близко к ней. Он вообще последнее время слишком часто обнаруживает себя рядом с Викторией. И слишком неожиданно.
