— Ладно. Вижу, ты не в духе. Не буду спрашивать, что ты там такое делал. Просто дам совет: в следующий раз постарайся делать это без лишнего шума. Сначала я позвонил тебе домой, но Кария сказала, что ты куда-то ушёл, ничего толком не объяснив. Ещё она просила передать, что ты, Виктор, безмозглый, безответственный и неблагодарный.
Рита поставила передо мной кофе. Я отхлебнул немного и почувствовал, как тепло разливается по телу. Пока я доехал до бара, на улице заметно похолодало. Похоже было, что не сегодня-завтра опять будет гроза.
— Ты говорил, что выяснил что-то, — напомнил я.
Икрамов придвинулся ближе.
— Да. И ты был прав — дело тут не совсем обычное. Я поговорил с очевидцами насчет тех фигур в плащах. Несколько человек сказали, что видели, как они возникали прямо из воздуха, будто сплетались из дыма. А ещё двое сказали, что видели, как эти фигуры таким же способом исчезли.
— Они не могут долго находиться в материальной форме, — сказал я. — Мой клиент говорил об этом. Интересно… Дед, представь, что ты стоишь на берегу реки. И скажи, ты полезешь в воду, чтобы посмотреть на дно, если и так его видишь?
— Нет конечно, — ответил Икрамов. — Только к чему ты клонишь?
— К тому, что не надо задерживать дыхание, не надо мокнуть, не надо бороться с течением. Короче, не надо создавать себе лишние проблемы. А они создают.
— А! — просиял он после минутного раздумья. — Кажется, понимаю! Если эти фигуры могут становиться невидимыми, и им так даже удобнее, то почему они не остаются невидимыми постоянно, так? Но если вода в реке мутная? Если будучи невидимыми они сами не могут что-то видеть?
Я мотнул головой.
— Тогда Таро не смог бы таскаться за мной, будучи с той стороны. А он может. Выходит, вода всё-таки прозрачная. Тогда в чём причина? Зачем они это делают?
Икрамов пожал плечами.
— Ничем не могу тебе здесь помочь. Теперь твоя очередь делиться информацией.
— Я видел записи с камер наблюдения в самолёте, на котором прибыли эти японцы. Не спрашивай, как я это сделал. Важно другое: четвёртый пассажир был жив до того момента, как пошёл за Окадой. Возможно, именно Окада помог ему умереть. Он опасен. Вещий уже сказал тебе о пропавшем фотографе? По ходу, у вас будет труп иностранца.
— Я понимаю, что в бизнесе не место слабым, — проговорил Икрамов, потирая лоб, — но этот Окада, по твоим словам, настоящий серийный убийца.
Я не был уверен насчет серийного, но насколько мог судить по нашему «знакомству», он — человек хладнокровный, действующий по принципу «воля и разум», готовый переступить черту и ни секунды после не сомневаться в принятом решении. Приказывая своей подчинённой убить меня, он просто позвал её по имени, не сказав ей ни одного лишнего слова, а значит, всё было спланировано заранее.
Моё внимание привлекла перебранка через несколько столов. Посетитель, которого я не видел раньше, на повышенных тонах выговаривал что-то Рите. Поднявшись из-за стола, я не спеша подошёл к ним и встал рядом с барменшей.
— Нет, я вас спрашиваю! Это что за еда такая?! — мужчина перешёл на истеричные нотки. — Это где же видано, чтобы омлет столько стоил?!
Я заглянул в счёт, который Рита держала в руках и, придя к выводу, что посетитель — обычный жмот, решивший выместить своё плохое настроение на «обслуживающем персонале», проговорил:
— Ничего удивительного. Это же омлет из яиц полесских перепёлок, собранных в Шато де Боржоме, в апреле, руками юных дев, достигших восемнадцатилетия за неделю до начала цветения ржи. Яйца доставляют сюда прямым рейсом в течение трёх часов, и повар готовит это блюдо, смочив руки бургундским вином урожая тысяча восемьсот семьдесят пятого года.
Выслушав эту ахинею, Рита несколько раз моргнула, улыбнулась самой невинной и очаровательной из всех доступных ей улыбок, и дописала в счёт ещё один ноль. Клиент открывал и закрывал рот, пытаясь произвести какие-то звуки, но вскоре бросил это дело и стал расплачиваться. Я вернулся к Икрамову.
— Это во Франции? — спросил он.
— Что?
— «Шато де Боржоме» — это во Франции, что ли?
Я пожал плечами.
— А я знаю?
Участковый приглушённо засмеялся.
— Знаешь, Виктор, — сказал он, успокоившись, — тебе стоило ещё сказать, что ты сам привез эти яйца и лично готовил омлет.
Мысль, которая не приходила мне в голову раньше, сверкнула так ярко, что я даже удивился, как не подумал об этом раньше. Между разрозненными прежде догадками появились более чёткие связи.
— Точно! — выпалил я, встав так резко, что едва не перевернул стул. — Потом позвоню, дед!
Вылетев на улицу, я буквально пробежал до конца тупика, в котором располагался бар, и только повернув в переулок сбавил шаг.
— Это ведь именно Идзуми Окада должен был передать тебе артефакт, — мой тон не подразумевал возражений.
— Да, — раздалось справа.
Я повернул голову и увидел Таро, топающего рядом как ни в чём не бывало.
— И, как я понимаю, он просто вырубил тебя.
— Верно.
— Тогда объясни мне, — проговорил я, чувствуя нарастающее раздражение, — какого чёрта ты не сказал мне этого сразу? Почему надо было врать, будто ничего не знаешь? А потом снова! И снова!
