Люди не замечают тех, кто с интересом читает странные надписи на кожаных переплётах, кто выходит из невзрачных магазинов, никогда не видевших «лучшие времена», благоговейно держа шкатулки, камушки и наборы пузырьков, тех, кто просит продавца цветов показать редкие, зачастую жутко ядовитые, травы.
Можно бесконечно повторять, что для того, чтобы увидеть магию, этого нужно в первую очередь захотеть. Но иногда, даже очень сильно захотев, увидеть её бывает сложно.
Я не знаю, каков был замысел при строительстве архитектурного комплекса на площади Хамида Алимджана. Мне никогда не приходило в голову наводить об этом справки. Но факт всегда оставался фактом: восемь девятнадцатиэтажных «небоскрёбов» полукругом огораживают одну из мощнейших в городе точек выхода — ту самую, о которой я говорил Карии. Они не дают ей окончательно раздробиться и превратиться в энергетический фонтан, но, несмотря на это, энергия на несколько километров бьёт из-под земли с южной стороны. Со всех остальных сторон комплекс отсечён трассами.
И я был совершенно уверен, что под мостом одной из этих дорог находятся подземные гаражи, а никак не подземные лаборатории.
Я вышел из машины и сказал охраннику, что меня прислал Лао. Охранник внимательно разглядывал на меня некоторое время. Потом он кивнул — видимо, сам себе — и подробно рассказал, куда надо идти. Попросив его присмотреть за машиной, я не торопясь зашагал к указанному боксу, всматриваясь в каждую мелочь, будь то играющая девочка, или ругающиеся механики, или дворник, или дремлющая собака.
В первые секунды мною овладело чувство, будто я попал в другой мир — один из тех, где бывал раньше, где магия не является чем-то, что следует скрывать. Я увидел, что играющая девочка-маг на самом деле пытается поднять мячик, раз за разом повторяя простое заклинание. Один из механиков был сильно закопчён и смущён, а второй размахивал перед ним какими-то расчётами и кричал, что сера никогда не входила в состав альбедо, а любой, кто смеет это утверждать, — подлый родственник плешивого верблюда. Наблюдающий за ними старик посмеивался, приглаживая седую бороду и неспешно перебирал пальцами, сплетая простенькое заклинание. А дремлющая собака встрепенулась и посмотрела на меня слишком уж умными глазами.
Представьте будто магия пахнет. Ведовство — горькими травами, тёплым деревом в летний день, сосновой смолой и свежим утренним ветром. Элементарная магия — озоном после грозы. Тёмная — плесенью и подвальной сыростью.
Здесь пахло всем понемножку.
Учитывая, что это чувство появилось у меня только после пересечения какой-то невидимой границы, я пришёл к простому и наиболее вероятному выводу: вся территория была укрыта мощным скрывающим заклятием. Оно позволяло сохранить в тайне те дела, которыми занимались арендаторы лабораторий. Должно быть, они вносят немалую плату за одну только конфиденциальность.
— А что, отец, главный тут кто? — спросил я старика.
Он покосился на меня и тихо проговорил:
— А сам ты кто будешь? Чужим здесь не место.
— Меня зовут Виктор Тесла, — ответил я.
Старик нахмурился.
— Я слышал о тебе. Ты выдаёшь себя за экстрасенса.
— И что же ещё обо мне говорят?
— Что ты иногда берёшься за… необычные дела. Поэтому я и спрашиваю, кто ты. У тебя странная аура.
— Эт моё дело, — отрезал я. — И нечего пялиться на мою ауру.
Старик пожал плечами и протянул мне руку.
— Меня называют Исмаил-бобо.
— Маг, не так ли?
Он кивнул.
— Я — один из старейших магов в городе.
— И сколько же тебе?
Он снова пожал плечами и загадочно улыбнулся.
— Много. Больше, чем ты думаешь.
Я хмыкнул. Мне редко встречались по-настоящему сильные маги, я слышал разговоры, будто они могут жить очень долго, но никто не мог подтвердить эти слухи.
— Иными словами, ты не знаешь, в каком году родился.
Исмаил-бобо улыбнулся ещё шире и кивнул.
— Так кто тут главный? — повторил я.
— Раньше были разные люди. Теперь шайтан, — тихо ответил Исмаил-бобо, оглядевшись по сторонам.
— Угу. И имя его Дон Маларья.
Старик сплюнул и выругался.
Я почувствовал, как комок подступил к горлу.
— Прекрасно… Ну, знаешь, не похоже, чтобы ты был от него в восторге.
— Как будто у нас есть выбор, — проговорил Исмаил. — Мы вынуждены платить ему за энергию. Вдобавок он укрывает нас, чтобы никто снаружи не заметил, чем мы тут занимаемся. В каком-то смысле всё даже по-честному.
— Хм. А ответь-ка мне, отец, — китайцы здесь есть?
Он удивлённо посмотрел на меня.
— Да вот только что, перед тобой, проходил один.
Я улыбнулся, поняв замысел Маларьи.
Откуда-то донёсся слабый вскрик, слишком уж резко оборвавшийся. В наступившей за этим тишине были хорошо слышны звонкие удары — будто чем-то металлическим били по камню.
— Нехорошо это, — пробормотал старик.
Я выругался и побежал на звук.
— Будь осторожен! — крикнул мне вслед Исмаил. — Шайтан нёс что-то большое на плече.
Удары становились всё чаще и яростнее, пока, наконец, мне не попалась железная, насквозь проржавевшая дверь в подсобку. Она была приоткрыта — дернув за ручку, я не глядя влетел внутрь…
