— Я имею в виду не это, — возразил Мейсон. — Спуститесь на землю, доктор, не будем спорить о мелочах. Вы ведь не даете свидетельские показания в суде. Речь идет о чисто функциональном заболевании, не так ли?
— Так.
— И излечимом?
— О да, полностью излечимом.
— В таком случае, — нетерпеливо сказал Перри Мейсон, — давайте избавимся от этой воющей собаки.
— Не забывайте, — напомнил Пит Доркас, вертя в руке карандаш, — мы располагаем только неподтвержденным заявлением этого Картрайта, что собака действительно воет.
— Брось, Пит, — поморщился Мейсон. — Ты ведь не выписываешь ордер. Уведоми Фоули о поступившей жалобе, о том, что он нарушает постановление под таким-то номером, и опиши ему, в чем заключается это постановление. Если его собака в самом деле воет, он быстренько заткнет ей пасть, а если нет, то позвонит и сообщит тебе об этом.
Мейсон повернулся к доктору Куперу:
— Идея о воющей собаке не может оказаться бредом, доктор?
— При маниакально-депрессивном психозе бывают бредовые состояния, — ответил доктор Купер, — но обычно в форме мании преследования.
— Ну, — заметил Доркас, — Картрайт ведь считает, что его преследуют. Он думает, что Фоули специально обучил собаку выть.
Перри Мейсон посмотрел на часы.
— Давайте позовем стенографистку, — предложил он, — продиктуем ей уведомление и отправим его поскорее.
Доркас посмотрел на доктора Купера, подняв брови.
Психиатр кивнул, и Доркас нажал кнопку.
— Хорошо, — сказал он. — Я продиктую уведомление и подпишу его.
— Я бы хотел поговорить с сотрудником, который доставит уведомление, — попросил Мейсон. — Может быть, мне удастся ускорить дело, обеспечив ему транспорт и…
— …и угостив его парой сигар, — усмехнулся Доркас.
— Я мог бы угостить его бутылкой виски, но не хочу компрометировать себя в глазах заместителя окружного прокурора.
— Спустись в офис шерифа, — сказал ему Доркас, — и найди там кого-нибудь, кто может передать уведомление. К твоему возвращению оно будет готово. Если хочешь, можешь сопровождать посыльного.
— Ну нет, — ухмыльнулся Мейсон. — Я знаю разницу между адвокатом и помощником шерифа. Один работает в кабинете, а другой разносит повестки. Я буду у себя в офисе, когда доставят уведомление.
Открыв дверь кабинета, он обернулся к доктору Куперу:
— Не считайте меня спорщиком, доктор. Я понимаю вашу позицию, но надеюсь, что вы понимаете мою. Этот человек обратился ко мне за помощью, и я увидел, что он в нервном состоянии. Я не знал, сумасшедший он или нет, и хотел это выяснить.
— Конечно, я не могу поставить окончательный диагноз…
— Разумеется, я это понимаю, — заверил его Мейсон.
— А Картрайт больше ничего не говорил? — спросил Доркас. — Он не хотел посоветоваться с тобой о чем-нибудь еще, кроме воющей собаки?
— Теперь ты задаешь вопросы, — улыбнулся Перри Мейсон. — Могу сообщить, что Картрайт уплатил мне предварительный гонорар, если это тебе поможет.
— Наличными?
— Совершенно верно.
— Это решает дело, — рассмеялся доктор Купер. — Явный признак безумия!
— Безусловно, это отклонение от нормы, — согласился Перри Мейсон и закрыл за собой дверь.
Делла Стрит вскрывала утреннюю почту Перри Мейсона, когда он открыл дверь приемной и весело приветствовал ее:
— Доброе утро. Какие новости, Делла?
— Много обычных, — ответила секретарша, — и одна необычная.
— Пирог оставим на десерт, — усмехнулся Мейсон. — Начнем с обычных.
— Один из присяжных, — начала Делла, — хочет поговорить с тобой насчет истории с акционерным обществом. Еще двое звонили поздравить тебя с тем, как ты вел дело. Какой-то мужчина пытался договориться о встрече, но не сообщил мне никаких подробностей. Вроде бы дело касается купленных им акций какого-то прииска. Несколько писем с вопросами по мелочам…
Мейсон скорчил гримасу и отмахнулся:
— Выбрось все это подальше, Делла. Терпеть не могу рутину. Мне нужно нечто возбуждающее. Я хочу заниматься вопросами жизни и смерти, где имеет значение каждая минута. Хочу чего-нибудь причудливого и необычного.
Делла Стрит устремила на него взгляд, полный нежности и беспокойства.
— Ты слишком рискуешь, шеф, — заметила она. — Твоя страсть к острым ощущениям когда-нибудь втянет тебя в серьезную передрягу. Почему бы тебе просто не работать в суде, вместо того чтобы лично ввязываться в полицейские истории?
Лицо Мейсона осветила мальчишеская улыбка.
— Во-первых, я действительно люблю острые ощущения, — ответил он. — А во-вторых, я выигрываю дела благодаря знанию фактов. Нокаутировать обвинителя очень забавно… Так что у тебя необычного, Делла?
— Письмо от человека, который был здесь вчера.
— Какого человека?
— Который хотел посоветоваться с тобой насчет воющей собаки.
— А-а, Картрайт! — усмехнулся Мейсон. — Интересно, спал ли он прошлой ночью?
— Письмо доставлено спешной почтой, — продолжала Делла. — Наверно, его отправили ночью.
— Снова что-то о собаке?
Делла Стрит окинула быстрым взглядом приемную и понизила голос, словно опасаясь, что ее могут подслушать:
— Он вложил в конверт завещание и десять тысячедолларовых банкнотов.
Перри Мейсон уставился на нее:
