– Я, как и обещала, пришла к мосту. Миссис Гибсон уже ждала меня. Я впервые тогда осознала, до какой степени ненавидит меня это бедное существо. Она словно обезумела – то есть, я думаю, она действительно сошла с ума. Вы знаете, сумасшедшие иногда поразительно ловко водят за нос окружающих. Иначе как ей удалось бы изображать полное безразличие, встречаясь со мной ежедневно, когда в душе ее полыхала такая ненависть? Я не стану передавать вам ее слова. Всю свою неистовую ярость она вложила в эти ужасные испепеляющие слова. Я даже не отвечала – просто не могла. Смотреть на нее было страшно. Я зажала уши руками и побежала. Миссис Гибсон, стоя у моста, продолжала выкрикивать мне вслед проклятия.
– Она стояла там, где ее потом нашли?
– В нескольких ярдах от того места.
– Миссис Гибсон убили почти сразу после того, как вы расстались. Вы не слышали выстрела?
– Нет, я ничего не слышала. Меня так напугал этот неожиданный всплеск ярости, мистер Холмс, и я так хотела поскорее укрыться в своей комнате, что не видела и не слышала ничего вокруг.
– Вы вернулись в свою комнату. Что было дальше?
– Когда сказали, что миссис Гибсон нашли мертвой, я выбежала вместе со всеми.
– Вы видели в тот момент мистера Гибсона?
– Да, я видела его, когда он вернулся с места трагедии. Он послал за доктором и полицией.
– Он показался вам сильно взволнованным?
– Мистер Гибсон – очень сильный и сдержанный человек. Он не выставляет свои чувства напоказ. Но я успела близко его узнать и говорю вам, что он был глубоко потрясен.
– Теперь мы подходим к очень важному моменту. Револьвер был найден в вашей комнате. Вы видели его до этого?
– Никогда, клянусь вам.
– Когда его нашли?
– На следующее утро, во время обыска полиции.
– Он был найден среди вашей одежды?
– Да, на дне шкафа с платьями.
– У вас есть предположение, долго ли он там пролежал?
– Днем раньше его не было.
– Откуда вы знаете?
– Потому что разбирала вещи в шкафу.
– Тогда конечно. Значит, кто-то вошел в вашу комнату и положил в шкаф револьвер. Очевидно, вас хотели скомпрометировать.
– Должно быть, так.
– И когда это могло произойти?
– Это могли сделать, когда все сидели в столовой или когда я занималась с девочками в классной.
– То есть в то время, когда вы получили записку?
– Да, после этого я все утро провела в классной.
– Благодарю вас, мисс Дунбар. Есть еще что-нибудь, что могло бы помочь мне в расследовании?
– Мне ничего не приходит в голову.
– На парапете моста, прямо напротив тела, мы обнаружили свежую выбоину. Вы можете это как-то объяснить?
– Уверена: это случайное совпадение.
– Странно, мисс Дунбар, очень странно. Почему она появилась именно в этом месте и непосредственно после трагедии?
– Но откуда она могла там появиться? Чтобы отколоть кусок камня, нужно было ударить с огромной силой.
Холмс не ответил. Его бледное внимательное лицо внезапно приобрело то сосредоточенно-отвлеченное выражение, в котором я видел высшую степень напряжения его гениального ума. Остальные тоже заметили перемену в моем друге и не осмеливались заговорить. Все мы – адвокат, узница и я – смотрели на него, погрузившись в молчание. Внезапно он вскочил со стула, дрожа от нервного возбуждения, требующего немедленных активных действий.
– Идемте, Уотсон, идемте! – вскричал он.
– Что такое, мистер Холмс?
– Ничего, моя дорогая леди. Я свяжусь с вами, мистер Каммингс. С Божьей помощью я подарю вам дело, о котором будет говорить вся Англия. Завтра утром вы услышите новости, мисс Дунбар, а до того примите мои уверения в том, что тучи над вашей головой начинают рассеиваться, и я очень надеюсь, что правда наконец восторжествует.
От Винчестера до Торского поместья не такой уж дальний путь, однако мне, учитывая мое нетерпение, он показался вдвое длиннее обычного, а Холмсу – просто бесконечным: не в силах справиться с нервным возбуждением, он ходил из конца в конец вагона и барабанил длинными чуткими пальцами по диванным подушкам.
Неожиданно, когда мы уже почти приехали, Холмс вдруг сел напротив меня – мы взяли билеты первого класса – и, положив руку мне на колени, посмотрел в глаза тем особенным лукавым взглядом, какой появлялся у него, когда на него находило озорство.
– Уотсон, – сказал он, – вы вроде бы всегда берете с собой оружие, отправляясь со мной на экскурсию.
Я делал это скорее ради него, поскольку сам он мало заботился о своей безопасности, тем более когда ум его был занят решением очередной проблемы. Нужно сказать, мой револьвер не однажды сослужил ему добрую службу. Я напомнил Холмсу об этом.
– Да-да, иногда я бываю немного рассеян. А сегодня револьвер при вас?
Я вынул револьвер из заднего кармана брюк – короткий, удобный, отлично лежащий в руке. Холмс открыл затвор, высыпал патроны и внимательно изучил оружие.
– Тяжелый, – сказал он, – очень тяжелый.
– Да уж, Холмс, не игрушка.
Холмс с минуту размышлял.
– Знаете, Уотсон, – сказал он, – полагаю, ваш револьвер будет тесно связан с разгадкой истории, которую мы сейчас расследуем.
– Вы шутите, мой дорогой Холмс.
