Его появление вызвало у балийцев оцепенение. Улыбчивые и миролюбивые по натуре, они замерли от удивления и стояли, не шелохнувшись, глядя на крупного полуголого мужчину, размахивавшего руками и выкрикивавшего что-то на непонятном им языке. Служащие, стоявшие за стойкой администрации, к которым направился Антон Ильич, так и застыли на месте, замерев на полуслове. Один остался стоять с ручкой в руках, другой с телефонной трубкой. Они не пытались ни прервать Антона Ильича, ни успокаивать его, ни вообще как-либо реагировать. Только стояли и смотрели на него во все глаза. И это окончательно вывело из себя Антона Ильича. Взбешенный, он ударил кулаком по стойке, желая заставить их хоть как-то шевелиться. Но тех будто столбняк хватил.
– Давай сюда главного! Где ваш этот, в пиджаке? Который мне номер давал? Главный ваш где, я спрашиваю?! Что ты смотришь на меня? Бегом за главным!
Наконец появился управляющий, встречавший Антона Ильича накануне.
– Ты!.. Это ты!!.. Ты же мне… ты мне дал этот номер! Ну-ка иди сюда!
Антон Ильич схватил его за лацкан пиджака и одним рывком вытащил из-за стойки.
– Пойдем! Я покажу тебе твой лучший номер! Посмотришь на свой самый лучший номер!!
Он потащил управляющего к лифтам. Тот послушно семенил, бормоча «о кей, о кей». К ним направились было охранники, но управляющий сделал знак рукой, мол, все в порядке. Так они и шли на глазах у оцепеневших служащих и гостей отеля – Антон Ильич, взъерошенный и раскрасневшийся, триумфально шествовал впереди, в развевающемся халате с оторванным поясом, не скрывавшим более красных семейных трусов, крепко держа в одной руке пуговицу, вырванную из пиджака управляющего. За ним, едва поспевая, мелко перебирал ногами сам управляющий. Их сопровождала свита из нескольких человек, встревоженных и напуганных.
Итогом пятнадцатиминутной баталии стал трехкомнатный номер-люкс с отдельным выходом на пляж и автономной системой кондиционирования, завтрак, который разительно отличался от первого, оздоровительный массаж, ради которого три балийца из спа-центра сами пришли в номер к Антону Ильичу, прикатив с собой тележку с полотенцами, свечами и маслами, и, самое главное, он стал почетным членом отельного клуба, и это открывало для него новые горизонты. Теперь завтракать Антон Ильич мог в отдельном ресторане, а отдыхать на закрытом пляже для членов клуба. Последним подарком стал роскошный длиннополый халат темно-синего цвета расшитый золотыми нитями с эмблемой клуба на левом плече.
Пляж для членов клуба был особенно чистым и ухоженным. По периметру прогуливались охранники, не пропуская внутрь посторонних, двое рабочих следили за порядком, не отлучаясь ни на минуту, то подбирая с песка опадавшую зелень, то принося гостям прохладительные напитки. Лежаки здесь были широкие и добротные, установленные вдали друг от друга. Здесь было тихо. Слышно было, как по деревьям шныряют маленькие белочки, а в ветвях трещат попугаи. Одно только удивило Антон Ильича: не было океана. Ни спереди, ни по сторонам не было ни намека на воду, и как ни крутил головой изумленный Антон Ильич, найти океан, который вчера еще шумел здесь, прямо у его ног, ему не удавалось. Он глазам своим не верил, но на месте вчерашних волн перед ним, докуда глаз хватало, простирался бугристый светло-желтый песок.
– Эй, почтеннейший! – подозвал он балийца. – А где океан?
Тот объяснил, что сейчас время отлива, и что вода станет прибывать к вечеру. Антон Ильич не особенно в это поверил, но переживать не стал. Настроение у него было отличное, времени впереди было с избытком, и он устроился на лежаке и заказал себе пива.
Теперь он мог расслабиться и спокойно подумать о Лизе. Или об Александре?
Как только он вспомнил об Александре, в душе его возникло неприятное ощущение. Как будто он ей изменил. Хотя почему изменил? Ведь между ними ничего и не было. Тогда как назвать их отношения? И что вообще между ними происходит?
Перед глазами Антона Ильича возник образ Сашеньки (так он называл про себя Александру с некоторых пор), ее огромные блестящие глаза, то задумчиво смотрящие куда-то вдаль, то вспыхивающие огоньком и вглядывающиеся в его лицо с надеждой и любопытством. Да, Сашенька была чудо как хороша! Стройная, всегда изысканно одетая. А ее руки, ее красивые длинные пальчики с безупречным маникюром! К тому же она была умна. Да не просто умна, а чересчур, подумал Антон Ильич. Будь она обычной барышней, пусть не глупой от природы, пусть даже блестяще образованной, возможно, все было бы иначе. Но Сашенькин цепкий ум, улавливавший мысль Антона Ильича с самого первого слова и выдававший в ответ идеи совершенно неожиданные, частенько ставил его в тупик. Сашенька была непредсказуема, и в этом было ее очарование.
