Встречались они каждую субботу на протяжении вот уже… скольких недель? Антон Ильич подсчитал, выходило почти три месяца. Он и сам удивился. Никогда еще у него такого не было, чтобы он ухаживал за девушкой так долго и до сих пор даже не знал, к чему приведут его ухаживания. Да и можно ли назвать это ухаживаниями? С другой стороны, она приходила к нему каждую неделю и делилась всеми своими тайнами. Разве это не говорит о том, что все это для нее что-то значит?
Антон Ильич задумался, припоминая их первые встречи. Ему было так ее жаль! Она казалась ему такой хрупкой и беззащитной, он был готов на все, только бы огородить ее от переживаний. А каких усилий ему стоило сохранять невозмутимое лицо, случись вдруг Сашеньке расплакаться! Этого Антон Ильич боялся больше всего. Будь она обычной девушкой, он вел бы себя как всегда, подал бы салфетки, налил стакан воды, потрепал бы ласково по плечу, приобнял, приголубил, да и дело с концом. С Сашенькой же все должно было быть иначе. Предложить салфетки и стакан воды он еще мог и потому держал и то, и другое поблизости, специально на этот случай, однако об остальном не могло быть и речи. Положение обязывало.
Антон Ильич не мог не признаться себе, что, несмотря на все сложности, он с нетерпением ждал этих встреч. Он хотел любоваться Сашенькой, хотел видеть ее, хотел знать, как она. И уже не представлял себе жизни без нее и без их совместных суббот. Сашенька не выходила у него из головы, и в последнее время всю неделю от субботы до субботы он только и делал, что размышлял о ней и об их разговорах и готовился к новому свиданию.
Он вспомнил, как его начальник, Алексей Евсеич, отправляя его в отпуск, сказал:
Что-то неважно ты трудишься в последнее время, Антон Ильич. По четвертому кварталу у нас вообще провал. А я-то на тебя рассчитывал. И не припомню, когда у нас последний раз такие показатели были. Ну ладно, ладно. С кем не бывает. Выдохся ты совсем. Видно, нагрузили мы тебя не на шутку. Бери отпуск, поезжай, отдохни. В январе чтобы все исправил. Смотри у меня!
Знал бы Алексей Евсеич, что Антон Ильич дни напролет изучает психологию, а по ночам штурмует вершины медитации!
А Геннадий Петрович, тот так вообще относился к Александре скептически.
– Мутит она что-то, Тоша. Помяни мое слово. Втянет тебя в какую-нибудь неприятность. Чтобы умная женщина вот так ходила к тебе и ничего до сих пор не поняла, быть такого не может! Ну допустим, она ошиблась, допустим встретилась с тобой раз, ну два. Но за столько-то времени! Тут одно из двух. Либо она очень наивная, что на нее непохоже. Либо держит тебя за дурака и использует в своих целях.
Но Антон Ильич с другом не соглашался. В каких таких целях она стала бы его использовать? Нет, в отличие от Геннадия Петровича, разуверившегося в женщинах и в любви, Антон Ильич был настроен весьма оптимистично. А вдруг его встреча с Сашенькой – это судьба? Быть может, это любовь?
Однако пора уже действовать, подумал Антон Ильич. Хватит ждать. Сколько можно продолжать эту игру? Встречаться тайком, в кабинете друга? Все это как-то несерьезно. Да еще и брать ее деньги. Нет, все не так, как должно быть. И виноват в этом он сам. Давно надо было во всем признаться. Надо прекратить эту игру как можно скорее. Объясниться, пригласить ее домой или в ресторан, сказать ей о своих чувствах и расставить все точки над «и». Может, она этого и ждет? А он, дурак, все не догадывался? Пожалуй, так и есть, подумал Антон Ильич, и сердце его радостно забилось.
А что же делать с Лизой? Нехорошо получилось. Девушка так старалась, лечила его. Хорошая она, добрая, но… Антон Ильич и сам не понимал, что именно отталкивало его в Лизе. Он вспомнил вчерашний вечер, как она двигала стол и командовала официантами… Возможно, эта ее напористость и пугала его больше всего.
Нельзя обманывать девушку, решил Антон Ильич. Надо сказать ей все, как есть. А с другой стороны, разве он что-то ей обещал? Конечно нет. Вчера за ужином он и слова-то вымолвить не мог, до того ему было не по себе. Лиза, несмотря на это, строила далеко идущие планы. Антон Ильич припомнил ее слова о том, что все это время она ждала судьбоносной встречи, и что жизнь ее после этой поездки должна полностью перемениться. Узнав от Антона Ильича о неприятностях, подстерегавших его в номере, она предложила обменять два их номера на один семейный, и он не сомневался, что ей удалось бы это сделать.
Антон Ильич даже вздрогнул от этой мысли. Слава богу все решилось иначе, и он переехал в другой номер один. Кстати, Лиза об этом еще не знает. За завтраком они тоже не встретятся. И на пляже она его теперь не найдет, сюда ее не пустят. А если пустят? Вообще-то с этим здесь строго, но если Лиза захочет, ни один охранник ее не остановит, подумал Антон Ильич. Если только… В голове его мелькнула догадка, и он потянулся за кошельком. Подойдя к охраннику, он незаметно вложил в его руку несколько купюр и строго-настрого наказал никого не пропускать к нему на пляж.
