– Прямо в лоб. Ну, вначале, конечно, скажешь, что в вашей совместной работе вы подошли к той точке, когда, для того чтобы двигаться дальше, тебе нужно уточнить некоторую информацию. Скажешь, что семья и родители играют колоссальную роль в судьбе ребенка, и поэтому важно понимать…
– Стой, стой! Я же не успеваю записывать!
Между тем, на работе дела у Антона Ильича шли неважно. На совещании, первом в насупившем новом году, Алексей Евсеич критиковал одного за другим руководителей подразделений. У Антона Ильича дыхание сперло: вот-вот настанет и его черед. Ему было нечего сказать в свое оправдание. Да если бы и было, Антон Ильич знал – когда Алексей Евсеич в таком настроении, лучше не лезть на рожон. Когда прозвучало наконец его имя, Антон Ильич глубоко вдохнул, чтобы хоть как-то справиться с волнением и успокоить бешеный стук своего сердца.
– А ты, Антон Ильич, что тут щеки надуваешь? – прогремел начальник. – Ты бы с клиентами так щеки надувал! Глядишь, продажи пошли бы.
Алексей Евсеич кричал, возмущался и грозился лишить руководителей обещанных премий. Сердце Антона Ильича екнуло. Он припомнил слова Линды о том, что кто-то забирает у него деньги. Неужели… Неужели это Алексей Евсеич? Не может быть! Алексей Евсеич никогда не стал бы делать этого нарочно. А то, что он сказал на счет премии, так это заслуженно. Это справедливо. В этом Антон Ильич не сомневался. К тому же, Линда говорила, что это кто-то, с кем Антон Ильич знаком недавно. А у Алексея Евсеича он работал уже много лет. Он ему как отец родной. Однако ж, кто бы это ни был, пророчество-то сбывается, подумал Антон Ильич. Денежки его тю-тю… Не видать ему премии, как своих ушей.
– Напоминаю, что в это воскресенье у нас корпоративный праздник, – грозно объявил Алексей Евсеич в заключении. – Лыжный забег. Всем быть в обязательном порядке. Никаких отговорок не принимаю. Все идем, все участвуем. Общаемся в коллективе. Развиваем командный дух, так сказать. Всем все ясно?
Поникшие после взбучки подчиненные послушно кивали головами. Совещание закончилось. Едва только Антон Ильич выдохнул и направился к дверям, как Алексей Евсеич громко остановил его, попросив задержаться. Это еще не все, мелькнуло в голове Антона Ильича. Сердце у него ушло в пятки.
– Вот, посмотри. – Алексей Евсеич протянул бумаги. – Австрийцы продлевают с нами контракт. Проверь все внимательно. И скажи мне точно, укладываемся мы в эту цену или нет. С производством свяжись. Чтобы они потом нам фокусы не выкидывали. В общем, проработай. И дай свои соображения. Подписываем в понедельник. Они будут здесь. До этого мне надо увидеть окончательный вариант с нашей стороны. И знать нашу позицию.
Антон Ильич кивнул. На сердце у него отлегло. Слава богу, Алексей Евсеич доверял ему по-прежнему и поручил дело особенно ответственное. Теперь-то он покажет, на что способен! В тот же день, отложив все дела, Антон Ильич взялся за контракт. Он был полон решимости воспользоваться этой возможностью, чтобы исправить положение и вернуть себе добрую репутацию.
Так он работал до пятницы. Соображения у него были, и Алексей Евсеич его предложения, несомненно, оценит. В пятницу документы были готовы, и Антон Ильич направился в секретариат, намереваясь записаться на прием к начальнику и лично передать ему бумаги. Однако его ждало разочарование. От секретаря он узнал, что Алексея Евсеича в этот день не будет, так что встретиться с ним можно будет только в воскресенье, на праздничном мероприятии.
Что ж, придется подловить удобный момент и переговорить с начальником послезавтра. Это будет не просто, размышлял Антон Ильич, возвращаясь домой. На праздник он в любом случае идти собирался. Не то чтобы Антон Ильич любил катание на лыжах или какой иной вид спорта, вовсе нет. Но пропустить корпоративное мероприятие в свете происходящих событий он бы не смог. Кататься он, конечно, не станет. Но посетить праздник придется. И все-таки жаль, что не удалось встретиться с Алексеем Евсеичем в нормальной обстановке и поговорить не спеша, досадовал про себя Антон Ильич.
Машины тянулись друг за другом медленным потоком. Глянув в зеркало заднего вида, Антон Ильич вдруг заметил позади себя красную «восьмерку», стоящую в соседнем ряду. Он стал приглядываться, пытаясь увидеть номера в свете фар, но тут ему посигналили, пора было трогаться. Проехав перекресток, он увидел, как «восьмерка» перестроилась в правый ряд, машин между ними стало больше, и номеров Антон Ильич разглядеть так и не смог.
Зазвонил телефон. Это был Геннадий Петрович.
– Тоша, я на тебя сердит.
– Что такое? В офисе что-то не так?
– Да при чем здесь офис! Что за букет ты мне подсунул?
– Какой букет?
– Какой, какой. С голубями! Ты что, нарочно это подстроил?
– С какими еще голубями?
– Ну вот тебе и здрасьте! Еще и забыл! Открытка, маленькая такая. Там два таких голубя нарисованы. Вспомнил?
– Ой, Гена, прости. Я совершенно об этом забыл.
– Забыл он! Меня теперь тут родственники ее преследуют. Она решила, что я делаю ей предложение.
– Как так?
