– Мороженого хочется, – робко намекнул я. – Жарко ведь!
– А ты медведя попроси, – предложил Петька.
– Какого медведя? – не понял я.
– Плюшевого, – засмеялся Пашка, – который на комоде сидит.
– Ты что, сбрендил? – рассердился я. – Он же не может сходить на кухню и достать из морозилки пломбир. Это же игрушка!
– Правильно! – важно сказал Петька. – А Диоген, между прочим, просил милостыню у статуи. Когда прохожие его спрашивали, почему он обращается за подаянием к мраморной скульптуре, он отвечал: «Таким образом приучаю себя к отказам». Вот и ты приучайся. Мороженое – это излишество.
– А еда – тоже излишество? – спросил я на всякий случай. – Я есть хочу.
– Терпи, Семён, – пробурчал Вадик, набивая рот бутербродом, который сделал себе на кухне. – Диоген терпел голод, и ты терпи. А то из тебя человека не получится.
– Диоген, кстати, обедал не каждый день, – добавил Петька. – Он считал, что каждый день обедают лишь богачи. Так что закаляй волю, – сказал друг и тоже побежал на кухню.
Я сильно проголодался, но решил не сдаваться. Диоген научился переносить голод, значит, и у меня получится. Чем я хуже?
Ребята включили телевизор. Там начинался какой-то фильм про шпионов.
Петька с Вадиком уселись перед экраном так, что мне ничего не было видно.
– Подвиньтесь чуть правее, – попросил я. – Вы мне весь обзор загораживаете! В баке сидеть и без того тесно и скучно!
– Семён, ну ты даёшь! Просто вылитый Диоген, – обрадовался Петька.
– Это ещё почему? – удивился я.
– По кочану. Как-то раз Диоген, искупавшись, сидел на берегу и грелся на солнышке. Мимо ехал великий царь Александр Македонский. Заметив философа, он сказал: «Я исполню любую твою просьбу. Хочешь, подарю тебе бочку золота? Проси у меня всё, что пожелаешь!» А Диоген спокойненько так ответил ему: «Отойди, ты загораживаешь мне солнце!»
– Да хватит тебе фантазировать, – не отворачиваясь от телевизора, сказал Вадик.
– Да, ты мне загораживаешь телевизор! – выкрикнул я.
– Хватит болтать, ребята. Давайте лучше каким-нибудь полезным делом займёмся, – предложил Вадик, выключая телевизор.
– Каким ещё делом? – угрюмо спросил я.
– Вылезай из бака, будем его по квартире катать.
– Разве это дело? – удивился я.
– А то нет! – воскликнул Вадик. – Да будет тебе известно, однажды правитель Македонии Филипп Второй, отец Александра Македонского, решил напасть на город, в котором жил Диоген. Все жители города, узнав об этом, принялись готовиться к осаде. Диоген вылез из бочки и начал катать её по мостовой взад-вперёд. Когда его спросили, зачем он это делает, философ ответил: «Ну, все что-то делают, и я решил заняться каким-нибудь делом».
Смеясь и пихаясь, мы схватили бак, положили его на бок и принялись катать по комнатам. Он, как нарочно, цеплялся за всё подряд. Случайно мы расколотили две маминых вазы, горшок с кактусом и уронили торшер. Хорошо ещё, что абажур не порвали, а только испачкали.
– Ерунда! – успокоил меня Петька. – Зато делом заняты, а не бездельничаем, как другие.
– Ну, всё, – утирая пот со лба, заявил Вадик. – На сегодня хватит. Пора по домам. Завтра продолжим волю тренировать.
И тут я посмотрел по сторонам. Ух, что творилось в квартире! Всё было перевёрнуто вверх дном, словно по комнатам пронеслось стадо диких бизонов.
– Ну и ну! – почесал я затылок. – Интересно, что скажет мама, когда это увидит?
– А что, она должна скоро прийти? – осторожно поинтересовался Вадик.
– Да вот-вот с работы вернётся, – вздохнул я.
– Всё, мы пошли, – решительно распахивая дверь на лестничную площадку, сказал Петька. – Пока, Семён, до завтра.
Не прошло и пяти минут после их ухода, как дверь отворилась. На пороге стояла мама.
– У нас был потоп? – охнув, спросила она.
– Нет!
– Может быть, к нам в квартиру залезла дикая обезьяна, которая тут набезобразничала?
– Нет, мам, это не обезьяна. Просто мы с Петькой и Вадиком тренировали волю, как Диоген. Был такой философ, противник разных излишеств. Я тоже против излишеств и потому весь день в бочке, вернее в баке, просидел, как он. Мы его в школе проходим сейчас, – зачем-то соврал я.
– Ну, вот и славно, – сказала мама. – Мы с папой хотели тебе велосипед купить, а теперь я понимаю, что это самое настоящее излишество. Пешком ведь ходить гораздо полезнее. И клюшка излишество, и коньки роликовые, и ласты с маской.
– А что же тогда не излишество? – опешил я.
– Веник, совок и половая тряпка! – строго произнесла мама.
Наш учитель Анатолий Сергеевич попросил нас, чтобы мы выучили имена древнегреческих учёных, портреты которых висят у нас на стене.
– А то как-то некрасиво получается, – сказал он. – Их портреты висят перед вами в классе уже который год, а вы до сих пор их имена не знаете. Позор!
Нам стало стыдно, и мы решили выучить их имена. Вдруг кто-нибудь чужой придёт в наш класс и спросит про этих древних греков, а мы не знаем. И правда будет стыдно!
– Для начала давайте их в тетрадку запишем, – предложил Павлик. – Вот тетрадь, я буду смотреть на них, читать имена, а ты, Семён, записывай. Пифагор, Сократ, Евклид, Платон, Софокл, Архимед и Диоген, – продиктовал он мне.
