– Ух как их много! – вздохнул Вадик. – Всех не запомнишь.
– Ничего, – сказал я ребятам. – Я знаю способ, как легко запомнить сложные имена.
– Как? – хором спросили ребята.
– Нужно их зарифмовать, – заявил я. – Ну, например, вот: Платон – скушал утром весь батон. Или: Архимед – проглотил слона в обед.
– Здорово! – обрадовался Вадик. – Пойдём ко мне домой, будем рифмы придумывать. Мы сейчас этих древних греков в два счёта выучим.
Мы побежали домой к Вадику, побросали портфели на кровать и уселись на диван. Хорошо, что у Вадика родителей в это время никогда дома не бывает. Можно спокойно заниматься своими делами.
– Давай, Семён, – предложил Павлик. – Ты у нас в классе главный поэт. Придумывай рифмы, а мы будем записывать.
– Пифагор – хранитель гор, – тут же придумал я.
– Каких ещё гор? – не понял Вадик.
– Горы бывают разные, – сразу ответил я. – Высокие и низкие. А он их охраняет, чего тут непонятного?
– А что их охранять-то? – не понял Вадик. – Разве их украсть можно?
– Ну, нельзя их украсть, нельзя, чего пристал? Это я просто так сказал, ради рифмы, – напомнил я.
– Хорошо, давай дальше! – строго скомандовал Вадик.
– Сократ – по утрам несётся в сад.
– Годится, – кивнул Павлик. – Теперь Евклид.
– Это совсем просто, – махнул рукой я. – Евклид – у него нога болит.
– А Софокл? – спросил Вадик.
– А Софокл – быстрый сокол, – ответил я, порадовав друзей.
– Всё, осталось ещё одного грека зарифмовать, и готово! – захохотал Вадик. – Диогена!
– Диоген – наш супермен! – вдруг неожиданно выпалил Павлик.
– Здорово! – сказал я. – Теперь нужно всё это запомнить, и дело в шляпе.
Мы сели за стол, и через два часа стихотворение было готово.
Вот что у нас получилось:
Вот такие стихи у нас получились. Мы с Павликом и Вадиком выучили их наизусть, и с тех пор, как только взрослые спрашивают, кого из древнегреческих учёных мы знаем, мы сразу вспоминаем эти стихи и называем все имена. Взрослые очень удивляются и хвалят нас.
Вот какой хитрый способ я придумал!
Домой идти не хотелось. Ещё бы, получить двойку в самом конце четверти! Что сейчас будет???
– Ну-ка, Семён, покажи дневник! – приказал отец, словно почувствовав моё настроение.
– Двойка! – воскликнула мама.
– Какой ужас! – крякнул с досады дедушка.
– В конце четверти! – рассердился отец.
– Вот негодник! – добавила бабушка. – Пороть его нужно!
– Точно! – сказал папа. – Я давно собирался это сделать, да всё руки не доходили. А теперь, думаю, самое время.
– Давно пора его отлупить, – вставил дядя Серёжа.
– Бить детей непедагогично! – на всякий случай напомнил я.
– Ещё как педагогично! – сказала мама. – Только не бить, а лупцевать его нужно, и непременно ремнём.
– Когда я был маленьким, нас, деревенских мальчишек, в деревне драли, как сидоровых коз, – вспомнил дедушка. – И непременно берёзовыми розгами. Смочат их в солёной водичке и давай нас, родненьких, драть. Мы сразу шёлковыми становились.
– А в нашей деревне это называли «охаживать», – сказала бабушка. – Меня мать за любую шалость тут же полотенцем охаживала.
– И нас мутузили, – добавил отец. – Учитель говорил, что детей непременно мутузить нужно.
– Не мутузить, а стегать, – возразил дедушка. – На Руси не мутузили, а стегали детей.
– Не стегали, а тузили, – поправила мама.
– Что это за слово такое – тузить? – удивился папа. – Испокон веков детей ремнём колошматили.
– В деревне обычно молотили! – упиралась бабушка. – Положат поперёк лавки и давай молотить розгами.
– Правильно, розгами, – кивнул дядя. – Только не молотили, а дубасили. Мне мой дед всегда по субботам говорил: «Ну что, Серёжка, пойдём в сарай за розгами, я тебя сейчас дубасить буду».
– Верно, – кивнула бабушка. – В деревнях всегда по субботам детей пороли. За всю неделю разом. Чтобы наука была. А вы Семёна не порете, вот он и зачастил в школу за двойками. Пороть его нужно.
– Нужно! – кивнул отец. – Только правильно всё же говорить не «пороть», а «шлёпать».
– Шлёпать – это не наказание, – улыбнулся дед. – Нужно ему шею намылить. Или бока намять.
– Ещё чего придумал! – рассердилась бабушка. – Где это видано – малому дитю бока мять?
– Это просто такое выражение, – стал оправдываться дедушка. – Мой отец, когда сердился, всегда говорил нам с братом, что сейчас он нам бока намнёт или шею намылит.
– А у нас в школе, когда я учился, говорили, что нас сейчас вздуют, – вспомнил дядя. – Или накостыляют. Старшие ребята нас, малышей, ловили и могли накостылять за баловство.
– Интересно, почему раньше говорили «накостылять»? – отвлеклась от обеда мама.
– Потому что в деревне старики могли младших палкой стукнуть или костылём, – пояснил дядя. – Вот и пошло выражение «накостылять».
– А меня матушка в деревне шелушила, – вспомнила бабушка.
– Как это? – удивился папа.
– А так: поймает меня, если я не слушаюсь, и давай шелушить, – улыбнулась бабушка. – Прутиком берёзовым.
– Так что же мы будем с ним делать? – неожиданно спросил дедушка. – Дубасить, колошматить, лупить, охаживать, стегать, мутузить, пороть или драть?
– Пороть! – решительно заявил отец. – Кстати, где Семён?
