В Москве их приняли в известной клинике, где им выделили отдельную палату. Услуги были платными, однако для полного выздоровления требовалось длительное время. Пришлось примириться с новой сложностью: встреча с Вадимом отдалялась.
Она имела с Вадимом постоянную связь. Звонила ему по вечерам, и по нескольку раз. Серьезно беспокоилась, когда он долго не брал трубку. Зато разговор окупал все волнения. Валентина детально делилась с ним своими свежими впечатлениями. Пытаясь развлечь Вадима, рассказывала ему только что прочитанные анекдоты. Шутила – не завел ли он какую-то кралю.
Вадим не отличался многоречивостью. Единственный вопрос, который он непременно задавал, касался здоровья матери. Преимущественно молчал, ограничивался короткими ответами. При окончании неизменно говорил: «Валя, я жду тебя».
Вадим был рад каждому звонку. Он ждал Валентину. Знал и верил, что она непременно вернется. А пока, в ее отсутствие, дал волю страстям.
Объект насмешек и издевок остался прежний – его душа. Окончательно поселившись в своем воображаемом мирке – с реальным миром его связывала только Валентина, – Вадим глумился над собой с изощренной изобретательностью: «творил сценическое искусство» с оглядкой на преданного друга. А тот все лелеял планы унизительной мести: «…вместилище страха должно быть окончательно посрамлено и вырвано с корнем. Ты не виновен!» И Вадим, дабы доставить удовольствие наставнику, в страстном поиске стремился найти образ, способный утолить постоянно возрастающее чувство злостной неудовлетворенности. Но, несмотря на рвение, находка не вырисовывалась в воображении. Недовольство томило.
Стараниями Вадима идея нашлась, и наставник торжествующе улыбнулся. Явившаяся в мыслях выдумка была превосходной. Вместе с тем, Вадим озлился по причине своей недогадливости: искомая сценка была хорошо известна, к тому же многажды разыграна им в воображении. Все оказалось просто: нужно было сменить героя сцены.
Озаренный идеей, Вадим без промедления приступил к ее реализации. По телефону заказал прямоугольное высокое зеркало. Когда подвезли заветную вещь и оставили ее у ворот – Джулия расплачивалась, – Вадим подбежал, взял ее и спешно поднялся к себе наверх. В кабинете приставил зеркало к стене напротив входа в комнату. «Может грохнуться об пол», – испугавшись, установил с небольшим наклоном для устойчивости. Затем отошел назад к двери. Возле порога опустился на колени, направил взгляд на зеркало и остался довольным: его отображение полностью вмещалось в рамки. Завершив подготовительную работу, спустился вниз.
Остаток дня он провел в привычном режиме в компании Ромео и Джульетты. Перед восходом луны уединился в темной гостиной в ожидании звонка.
Валентина звонила два раза. Общение продлилось по обыкновению продолжительное время. На прощание пронзительно крикнул ей: «Валь, я жду тебя!» – в этот вечер предельно остро почувствовал всю тяжесть разлуки с ней. Случилось это по его вине, с его трусливой душонкой. Час мести настал.
– На колени! На колени, мразь! И здесь, сейчас же! – зло прошипел.
Он упал на четвереньки. После стремительно пополз к лестнице, ведущей наверх. Взбираясь торопливо по ней на четырех конечностях во мраке, несколько раз больно оступился. Достигнув последней ступени, кликнул в темноту:
– Сюда…сюда, ко мне!
Собаки, уловив призывный голос, кинулись на зов.
Он пополз к кабинету. В проеме дверей, не вставая на ноги, поднял руку, дотянулся до выключателя, зажег свет. Комната ярко осветилась. Вадим остановил сосредоточенный взгляд на зеркале. На него смотрело существо с висячими спутанными волосами, обросшим лицом и затаившимся страхом в глубине глаз. Оно вызывало презрение. Губы Вадима искривились в злорадной улыбке. Из желания поиздеваться над ним жалобно замяукал, заскулил. С отвращением плюнул в ничтожество. Открыв рот, свесил язык – собачий образ более нравился, – развернулся, двинулся к выходу, звучно шлепая ладонями об пол.
Возле порога стояли собаки. Он не обратил на них внимания, не подал какой-либо команды. Минуя их, углубился в темноту длинного коридора. В углу в непроглядной тьме присел на задние «лапы». Потянулись долгие для Ромео и Джульетты минуты беспокойного ожидания. Они вышли из оцепенения, легли на брюхо, когда первые гулкие звуки шлепков достигли их напряженного слуха. Но снова хозяин проигнорировал их присутствие – прошел мимо, завернул в освещенный кабинет. Там Вадим остановился перед зеркалом, снова сымитировал голоса животных, снова пустил в свое отражение плевок. И снова покинул комнату, отправившись на карачках обратно в темный конец коридора.
В знаменательную ночь Вадим раз за разом, обливаясь потом, совершал «восхождение» к пику наслаждения, чего достигал во время акта посрамления перед зеркалом. Все у него шло на лад. Он не испытывал особых мучений. Мстительное чувство снижало боли в коленях до состояния некоторого неудобства.
