«Теория (т.е. логическое, систематически развитое понимание предмета в отличие от простого описания его) отражает ведь именно всеобщие, инвариантные формы и законы исторического существования своего объекта – те его конкретные формы и законы, которые продолжают характеризовать данный предмет на всем протяжении времени от рождения до его гибели» [23, 245].
3*Аналогичное утверждение, в корне отвергающее субъективистскую и сенсуалистическую точки зрения на познание, можно встретить в работе Лосева ВИ [65, 181 – 182]. Следует отметить, что и античная философская мысль, на базе которой Лосев в данной работе обосновывает свою систему, также опиралась на объективную реальность:
«Античная философия и античный „идеализм“ всегда исходят из объективного бытия…» [49, 2, 149].
Критика сенсуалистических теорий познания приводится Платоном в диалоге «Теэтет» (151e – 187a).
4*См. комм. 79* к ВИ.
5*В данном случае Лосев обращается к изначальному значению термина «υλη» (переводимого как «материя», или как «вещество») – лес, древесина как материал для постройки. В этом значении термин употреблялся и у досократиков, и у Гомера (подробнее об этом в ИАЭ [49, 8 – 1, 601 – 321]. Вещественный характер этого термина впервые серьезно корректирует Аристотель, вводя понятие «умопостигаемой материи» [49, 4, 56 – 68], неразрывно связанной с формой (или эйдосом) вещи. Различение материи (как принципа вещественности, необходимым образом требующего принципа оформления для получения вещи из вещества) и формы, о котором Лосев говорит далее, восходит именно к этой традиции (о различии античного и современного материализма см.: [49, 1, 39 – 40, 470 – 472]). В неоплатонизме учение об «умопостигаемой материи» было разработано самым тщательным образом [см.: 34, 436 – 439, 470 – 473, 487 – 489] и прочно закрепилось в «идеалистической» философии. Здесь и далее, как и во многих других работах, Лосев подчеркивает момент недопустимой абсолютизации одной из сторон предмета в процессе познания. В более развернутом виде критика различных видов материализма приведена в ДМ [40, 140 – 148]. Отметим также, что в ходе «дискуссий» 20 – 30-х гг. «механистам» ставилось в упрек смешение философского и естественнонаучного определений материи [16, 107 – 114; 22, 142]. См. также комм. 5* к ВИ.
6*В данном тексте термин «вид», скорее всего, для облегчения понимания, употребляется вместо термина «эйдос» или «идея». Указанное положение можно сравнить с более поздним высказыванием Лосева:
«Всего многотрудного Платона я выражаю в одной фразе: вода замерзает и кипит, а идея воды не замерзает и не кипит, т.е. вообще не является вещественной» [64, 35].
Эта мысль, по замечанию Лосева, является тем новым, что Платон внес в сокровищницу философской мысли, впервые четко выделив идею вещи и материю вещи как вполне различимые моменты и указав на невещественный характер идеи вещи [69, 74, 82]. См. также комм. 56* к ВИ.
7*См. комм. 8* к ВИ.
8*О четырех причинах (αιτια – причина, основание, принцип) – материальной, формальной, движущей и целевой, определяющих любую вещь, Аристотель говорит в «Метафизике»: I 3, 983a 24 – 33; III 2, 996b 5 – 8; V 2, 1013 а 24 – 34 (см. также: [49, 4, 131, 625]). В данном случае, Лосев не упоминает высказанное в платоновском диалоге «Федон» положение о том, что подлинной причиной (основанием) вещей является именно то, что в них существует само по себе («Федон» 99d – 100c). Тщательный анализ учения о причинах в его историко-философском аспекте дан Вл. Соловьевым в его энциклопедической статье «Причина» [91, X, 263 – 266].
9*«Ех nihilo nihil fit» – одно из основных положений эпикурейской философии, встречается у Лукреция в произведении «О природе вещей» (1, 146 – 158) и в приписываемом Эпикуру письме к Геродоту (Диоген Лаэртский, X 38 – 39). Исследованию специфики эпикурейской философии Лосев уделяет место в ИАЭ [49, 5, 179 – 317]. Предшествующий пример с равенством вещи сумме ее частей также критически разбирается в эпикурействе (Диоген Лаэртский, X 68 – 69). Гегель, анализируя указанный принцип в «Энциклопедии», подчеркивает ту особенность его трактовки, которая связана с вопросом о вечности материи и пантеистическим мировоззрением в целом [11, 1, 225]. В европейской философии Нового времени это положение приобрело иной вид: в действии может существовать только то, что дано в причине [см.: 108, 126].
