Вещь и имя. Самое само полностью

Термин «просвещенное невéдение» (docta ignorantia) означает не отказ от познания и не уход на позиции скептицизма, но только лишь невозможность выразить полноту знания как средствами логики, так и просто человеческим языком. Таким образом, мы снова возвращаемся к проблеме апофатизма (см. комм. 12* к наст. работе). Наряду с некоторыми разночтениями при переводах текстов Николая Кузанского, отметим, что в книге С.Н. Булгакова «Свет Невечерний» интересующее нас выражение («…nonne docta ignorantia») переведено как «мудрое неведение» [5, 118], в Сочинениях [79, 2, 60] как «знающее незнание», а название крупнейшего труда Николая Кузанского «De docta ignorantia» утвердилось в русском переводе С.А. Лопашова (1937) как «Об ученом незнании». В работе «Апология ученого незнания» есть указание на заимствование этого термина из письма Аврелия Августина к Пробу [79, 2, 16], однако, несомненно то, что Николай Кузанский совершенно оригинально разрабатывает его содержание.

Указанные термины играют важную роль в учении Николая Кузанского и позволяют избежать представления о творении мира как эманации Божества, т.е. остаться на твердых христианских позициях в этом вопросе. Кузанец утверждает:

При этом приводится ссылка на мнение Дионисия Ареопагита («О Божественных именах» I, 7), говорившего, что Причина всего сущего «просто и неограниченно содержала в себе все» [17, 39 – 41]. Укажем, что сам способ свертывания и развертывания, по словам Кузанца, «выше нашего ума» [79, 1, 105]. Слово «contraho», к которому восходит термин «contractio», имеет несколько значений, среди которых – стягивание, сужение, ограничение (в частности – как установление предела, определение). Так, например, Николай Кузанский говорит, что вещь «стягивает в конкретную актуальность» категории, роды и виды, которые существуют до и вне ее [см.: 79, 1, 114]. Т.е. именно «стягивание» дает нам вещь в ее действительном существовании (в конкретном виде, или, другими словами, – в единстве материи и формы), доступном для понимания. Приведем ссылки на важнейшие тексты Николая Кузанского, поясняющие указанную терминологию: [80, 1, 85, 104 – 105, 379, 381; 2, 27, 47, 63, 141, 295, 298]. См. также: Мелих Ю.Б. Значение понятия «стяженное» Н. Кузанского и его интерпретация в учении Л.П. Карсавина // Историко-философский ежегодник – 2000. Μ., 2002.

Данный термин, применяемый в отношении к Богу, означает тождество возможности и действительности в Нем:

Этой проблеме посвящена работа Николая Кузанского «О возможности-бытии». А.Ф. Лосев переводил и комментировал этот трактат [см.: 78, 290 – 335, 361 – 363]. При переиздании был оставлен только перевод [79, 2, 135 – 182].

«Неиное» в данном случае является наиболее полным выражением отрицательного (апофатического) определения Бога, другими словами – Бог не есть ничто из иного Ему. Этому посвящена работа «О неином», перевод и примечания к которой, принадлежащие А.Ф. Лосеву, помещены в издании 1937 г. [78, 228 – 289, 358 – 361]. Перевод переиздан и опубликован во втором томе Сочинений Николая Кузанского [79, 2, 183 – 248].

Сузо Генрих (1300 – 1365) и Таулер Иоанн (1290 – 1361) – крупнейшие немецкие мистики XIV в., последователи Мейстера Экхарта. Подробнее о них см.: [5, 124 – 125]; Штекль А. История средневековой философии. Μ., 1912.

Лютер Мартин. См. комм. 107* к ВИ.

Беме Яков (1575 – 1624) – немецкий философ-мистик, явившийся завершителем традиции немецкой средневековой мистики (Таулер и др.). Диалектика Беме сыграла значительную роль в формировании идей позднего немецкого Просвещения (Гердер), романтизма (Ф. Шлегель) и классической немецкой философии (Г. Гегель, Л. Фейербах). Подробнее о нем см.: [5, 127, 144 – 154]; Горфункель А.X. Философия эпохи Возрождения. Μ., 1980.

Приведенный Лосевым текст в деталях отличается от текста, помещенного в указанном издании, и, по всей видимости, взят из книги С.Н. Булгакова «Свет Невечерний» [5, 123 – 124].

Подробнее об «отрешенности» и имманентизме Экхарта см.: Хорьков Μ.Л. Майстер Экхарт. Введение в философию великого рейнского мистика. СПб., 2003.