– И жену за шубой проводить на автобус. В котором её шоферы не видели. Не заметить не могли, – Малович говорил автоматически. Потому что увлёкся записями. – А билеты покупает каждый пассажир у водителя. И ездит в город каждый день человек пять-шесть. Так шофер Трауберг сказал. Иван Карлович. Глянь сюда, Вова. Внимательно читай отчет. Тут про уборочную шестьдесят восьмого.
Данилкин сел за свой стол и тоже стал листать какие-то бумаги, изредка шевеля губами и поглядывая в окно.
Следователи над изучением трех журналов просидели больше часа.
– Слышь, Ильич! – Малович подошел к окну. – Ты сам эти журналы читал? Ну, цифры всякие смотрел по сдаче зерна?
– А? – очнулся Данилкин, директор.– Да на кой они мне сдались, журналы-то? Там башку свернёшь. Я-то сам не экономист. Да и он не один считал. С женой. Захаровой Ниной. Она отдельно своё писала. Он – своё. Потом в голубой журнал сводили свои расчеты и показатели. Он мне на основе подсчетов сводную бумагу печатал на машинке. Я уточнял, ознакомил ли он с данными главного агронома? Он говорил, что это само-собой. Я тогда подписывал. На основании сводного отчета Костомаров и жена его писали последние короткие справки для Управления, обкома и Минсельхоза КазССР. Я пописывал, а Стаценко, главный агроном с Костомаровым ругался в коридоре и потом бумагу не трогал. Свою роспись не ставил. Только я один. Но и её хватало.
– А сказать тебе, на сколько они тебя подставили в прошлую уборочную? -
Малович невесело улыбнулся, сходил к столу и принёс голубой журнал. – Вот смотри. По итогам уборки твой совхоз сдал столько государству, что тебе сразу должны были дать Героя Соцтруда и звезду золотую. Дали?
– Смеёшься? – опустил голову Данилкин. – Ну, каюсь. Доверял я ему. А что там не так?
Тихонов заржал от души как на сеансе добротной кинокомедии.
– Ты, Ильич, сдал в прошлом году хлеба со своего солончака и суглинка – ставропольскому передовому совхозу и не снилось. На лучших полях Черноземья когда получают такие урожаи, плачут от счастья. А ты их тут отодрал как детишек малых ремнём и в угол поставил. Зато обком рапорты хорошие и в Алма-Ату, и в Москву отправлял. И был обком кустанайский в авторитете! Во как!
– Выходит, под тюрьму они меня подводили потихоньку, Костомаров с женой? – Данилкин сделал испуганное лицо. – Но зачем? Чтоб на моё место сесть Сергею? А жену заместителем сделать по экономике? Ну, так что ж теперь со мной будет, а, ребята? Ведь прознают в Алма-Ате или Москве – конец мне. Тюрьма.
– Не прознают, – засмеялся Малович.– Никто там без настырных сигналов или указаний с больших высот в эти цифры не вдумывается. Не до этого им. Они тоже ввысь стремятся. Потому все ваши отчеты с восторгом принимают. После высоких урожаев им и ордена на грудь, и места высокие, заветные.
– Но то, что Костомаров с женой фактически тебя вели по суд – это верняк, – шлепнул журналами по столу Тихонов и затолкал их назад, в нижний ящик.
– Мы, Григорий, не ОБХСС. Экономическими преступлениями не занимаемся.
– Малович похлопал Данилкина по плечу.– И вряд ли кто без особого распоряжения начнёт тут ковыряться в твоих бумагах. Стране слава нужна! Казахстану тоже нужна! Но ты впредь поаккуратнее. Мало ли какой враг за тобой начнёт следить. Врагов не заводи. И живи пока как жил.
– Фу-у-у! – выдохнул Данилкин и достал из шкафа начатую бутылку водки. -Будете? Граммов по сто? Я хлебну. Трясёт чего-то.
– Не, не будем, – Александр Павлович накинул шинель, фуражку нацепил. – Пей, да поехали к Костомарову. Надо это дерьмо разгребать до финала. Тут уже мало осталось.
Через пятнадцать минут они вызвали Лёню Жукова на улицу вместе с Чалым и приказали собрать побольше мужиков возле берега озера, который далеко от костомаровского дома. Прямо рядом с больницей. И чтобы взяли багры, шесты длинные, топоры и арматуру длинную и толстую. На двадцать миллиметров толщиной, не меньше.
Чалый с участковым пошли задание выполнять, а Малович постоял на крыльце, посмотрел с улыбкой на Тихонова.
– Так хочешь поскорее капитана получить? Давай, иди, вынимай из Сергея Александровича чистосердечное. А я протокол писать буду. Чего тебе, действительно, четвертая звездочка плечи продавит? А?
И они открыли дверь. И пошли в который раз уже успешно завершать раскрытие очередного особо тяжкого преступления.
***
Костомаров Сергей метался по трём своим комнатам, снося пьяным туловищем всё, что могло падать. Чалый и Лёня Жуков, участковый, медленно ходили по тем же комнатам. Жуков навстречу одуревшему от трёх стаканов счетоводу, а Чалый – за ним следом. Чтобы в случае чего успеть подхватить Сергея Александровича и не позволить ему проломить собой стену. Костомаров хоть и не тяжелый был, но перемещался зигзагами с такой скоростью, что её вполне хватило бы для смертельного столкновения с кирпичной кладкой. Малович с Тихоновым и Данилкин с ними вошли как раз в тот момент, когда счетовод-экономист вылетал из зала в прихожую, очень увлеченно и громко поливая сочным матом советскую милицию, совхозное руководство и всю социалистическую действительность в целом.
