– Вот здесь лежала ручка, – Малович нагнулся, убрал отметку-веточку от прибрежного куста. – Вот так лежала.
Он аккуратно уложил ручку на место.
– То есть Вы, гражданин Костомаров, потеряли её тут четырнадцатого января. Жена уехала, а вы сразу же бегом на рыбалку. В одном пиджаке. Да?
– Почему в пиджаке? И почему я гражданин, а не товарищ? – Костомаров глядел исподлобья. Глаза не выражали ни удивления, ни страха. Равнодушно смотрел счетовод на следователей.
– А почему на рыбалку? Жена не разрешала? Ручку-то потеряли как только она уехала. И выпасть могла, только если сверху не было пальто или полушубка. Прижимает верхняя одежда пиджак. И ничего выпасть не может. А вот если без верхней одежды… – Малович высморкался и первым пошел по доске на лед.
– Давайте. Держит нормально. Все поместимся, не потонем.
Перебрались все и двинулись прямо. Метров через пятнадцать попалась пробуренная коловоротом небольшая подтаявшая лунка. Костомаров остановился. Сел на корточки.
– Дальше не пойду, – сказал он. Нет, не сказал. Прорычал.
Чалый и Данилкин подняли его, взяли под руки и пошли за следователями.
Ещё метров через двадцать все замерли возле довольно широкого круга, который подтаял только сверху, но контур обозначил чётко. Видно было, что внутри лунки заледеневший снег. Он отличался и по цвету и по плотности.
Малович побродил вокруг лунки, пригляделся, нагнулся и поднял с боковой проталины небольшой светлый пучок волос.
– Ну? – спросил он у всех сразу .– Это можно с чем-то спутать?
– Волос, блин,– Чалый глянул на Костомарова. У него задрожали руки и губы. Протрезвел он почти полностью.
Значит пойдем теперь. Здесь всё. На тот берег пойдём, – подвел итог увиденному и услышанному Тихонов.
Когда подходили к толпе мужиков с баграми, шестами, топорами и почему-то ещё и с лопатами, счетоводу стало дурно и его вырвало прямо под ноги. Кроме работяг с нехитрым инструментом народа собралось немало. Даже женщины пришли. Около десятка. А всего берег облепили со всех сторон человек сто, не меньше.
– Удалить их? – спросил Маловича Данилкин, директор.
– Не надо. Свидетели это. Бумага с собой? – спокойно спросил он Тихонова. Пиши пока протокол осмотра места обнаружения трупа. Потом все свидетели распишутся.
– А если того… Не получится? – шепнул Тихонов.
– Эй, ребята! Начинайте лед толкать. Глубина какая тут? – крикнул Малович.
– Возле льда метр примерно, – ответили двое сразу.
– А кто с топорами не боится зайти по пояс и покрошить лёд? Ну, хотя бы метра на три вперёд.– Капитан ещё и договорить не успел, а четверо мужиков с топорами вошли в ледяную воду и стали рубить. Образовалась довольно большая, широкая полукруглая полоса воды. Лёд оказался хрупким и скоро к берегу поплыли разнокалиберные осколки ледяные.
– Вылезли все и побежали переодеваться! – скомандовал Тихонов. – Теперь шестами толкаем лёд от себя. А двое крутите шестами же воду подо льдом. Воронку делайте. Рядом встаньте.
– Ну, а я что говорил! – Малович первым, естественно, увидел как подо льдом движется к открытой воде большой, темный и объемный предмет. – Свидетелей прошу поближе к берегу.
Сначала показались ноги, потом переворачиваясь по оси, медленно выплыло тело в пальто. Задранном вместе с платьем до пояса. А через пару минут тело выплыло полностью. Ледяная вода почти не изменила черты лица, хотя оно сильно распухло, как и всё тело. Мужики с баграми зашли по колено в воду, зацепили труп за одежду и подтянули к берегу.
– Кто может опознать утопленницу? – крикнул Малович.
– Все могут, – сказали из толпы. – Что тут опознавать? Нина это. Захарова.
Женщины заплакали громко и отвернулись. Мужики подошли поближе к следователям, Чалому и Данилкину, которые присели у трупа.
– Она это, – сказала наиболее стойкая из женщин, продавщица Завьялова. -
Серьги её. Кофта у меня такая же. Вместе в Кустанае брали. Родинка над губой. Она это.
– Зубы золотые. Нижняя челюсть, – подсказал Данилкин. Он взял с земли щепку от жерди и с трудом опустил нижнюю губу утопленницы.
– Протокол подпишите, свидетели, – Тихонов прошел вдоль ряда собравшихся – Там указано место, где найден труп. И опознание в трупе личности Захаровой Нины Васильевны.
Пока понятые расписывались, Костомаров впал в безнадёжную истерику. Он бился головой о землю, судорожно скрёб пальцами твердый наст возле трупа, сдирая ногти, рыдал и тонко выл, задирая к небу исказившееся лицо.
– Вы, гражданин Костомаров, признаёте в женщине, которую достали из-подо льда, свою законную супругу Захарову Нину Васильевну?
– У-и-у-у-и… – выл счетовод. И только когда Чалый и его земляк гомельский Вениамин Кириченко поставили его на колени, а Малович с Тихоновым застегнули на запястьях его наручники, тихо сказал. – Да. Признаю. Это моя жена Нина Захарова.
Но вокруг было ещё тише и все услышали признание Костомарова.
– Всем слышно было. Признал, – крикнули из толпы.
– Тогда всем спасибо за помощь! Расходимся! – Малович показал двумя руками, что народу надо расходиться.
– Да и мы пошли, – сказал Тихонов Чалому и Данилкину.– Под руки счетовода возьмите. Дотащим до его дома.
