Костомаров стоял посреди комнаты и показывал Маловичу, Тихонову и Данилкину как душил жену своим галстуком. Захарову Нину. Вместо Нины стоял участковый Лёня Жуков, красный от пота и злой.
– Не сходится что – то.– Говорил Тихонов.– Она что, вот так стояла лицом к тебе на середине? Ну, давай, накидывай галстук.
Костомаров забрасывал его через Лёнину голову, тянул на себя и скрещивал руки, чтобы галстук замкнулся на горле. Не получалось. Лёня был не высокий, ростом чуть выше Захаровой. И когда шелковая материя касалась горла он просто наклонял вниз голову и петля соскальзывала.
– Ну, не помню я уже. Дайте самогона маленько.– Костомаров устал, сел на корточки.-И закурить тоже. А я повспоминаю .Башка же трещит. Ночью пил.
Чалый налил ему чуть больше половины стакана и прикурил папиросу. Отдал.
– А может не галстук был у тебя? – Спросил Малович.– Может шелковый пояс от её халата? Где халат?
Он открыл шкаф. Достал синий шелковый халат.
– Теперь будем пояс искать.– Тихонов первым стал заглядывать в укромные места, куда счетовод мог закинуть пояс после того как задушил. Но нашел пояс Чалый. В сенях между флягами для воды. Похоже, тащить мёртвую жену на улицу он стал сразу же, не сбросив удавку. Она сама свалилась в сенях и он ногой на ходу откинул её вбок. Пояс и застрял между флягами.
– А! Ну, теперь правдоподобнее.– Малович вытащил пояс и они с Чалым вернулись в комнату.– Значит пояс ты из петелек на халате выдернул, когда она к тебе стояла спиной?
– Ну. Выходит.– Костомаров уже выпил, покурил и стал оживать.– Она над столом наклонилась, а я выдернул. И сразу поддел её сзади за горло. Потянул на себя и руки крест накрест сделал. Она к груди мне придавилась, а я концы вниз и в стороны потянул. Минуты три она руками за пояс на горле хваталась. Потом руки опустила. Обмякла. Пена изо рта пошла и язык вывалился. Всё вроде. Кирдык был уже.
Данилкин прижал ладонь ко рту и, давясь рвотой, убежал на улицу. Чалого тоже задело. Но не тошнота, а злоба бешеная. В любую секунду он мог кинуться на Костомарова и, если бы точно попал, то убил бы его запросто. Он к Чалому боком стоял. И самое доступное место, куда можно сильно ударить, был висок.
Малович и Тихонов вскочили, взяли Серёгу под руки и вывели на улицу.
– Охолони. Отдышись. Успокойся.– Сказал Малович.– На нём ещё один труп есть. А убьёшь – сам сядешь. Или лоб зелёнкой натрут. А его второе убийство зависнет. И будет двойное преступление с одинарным наказанием. А это же не справедливо, да?
Потом Лёня Жуков надел халат, пояс в петельки вставил и над столом нагнулся.
– Давай.– Приказал Тихонов.
Счетовод посмущался немного, но самогон уже дал ему волю. Он тихонько подкрался к участковому, схватил пояс в центре спины, потянул на себя и поймал оба конца. После чего Лёня не успел ни повернуться, ни выпрямиться, а удавка уже легла ему на кадык. Костомаров рванул пояс на себя и участковый завалился ему на грудь с поясом, вдавленным в горло.
– Эй, хорош! Ясно всё! – Малович забрал пояс и сказал Тихонову, чтобы он снова надел на Костомарова наручники.
– На хрена? – Изумился счетовод.– Куда мне бежать? От вас убежишь…
-А хочется? – Тихонов защёлкнул на наручниках замки.
Нет. Уже нет.– Костомаров сел на стул и снова попросил самогона и курево.
Малович сам ему налил, а папиросу взял у Чалого Серёги. Он вернулся. Передохнул. Притих.
-Давай, пей, кури и пойдем на озеро. Лёню потащишь как будто жену. Точно так же причём. И, кстати, почему халат дома оставил? Почему пальто на труп надел?
– Так это…– Осклабился счетовод.– Я ж потом всем объявил, что она в город за шубой уехала. Это я заранее придумал и ей деньги дал. Забрал, правда, возле полыньи. А халат повесил обратно. Как будто она и повесила, когда переодевалась в город ехать
– Ну, ты ушлый, гад!– Сказал мрачно Тихонов – Давай, через доску на лёд Лёню переволоки и тащи к полынье. На этом следственный эксперимент и закончим. А потом поболтаем просто. Без протокола.
-А чего болтать- то?– Костомаров докурил и обеими руками окурок опустил в пепельницу. – Вы уже всё знаете. Чего ещё?
– Видишь ли, гражданин Костомаров.– Малович взял его крепко за грудки и глядел ему прямо в центр расширенных зрачков.– Я убийц много видел. Кучу ублюдков посадил и под вышку подвёл. Но в большинстве они были падалью, мразью законченной. Грабили и убивали. Насиловали и убивали. Задолжали кому-то много и убивали. Жениться хотели на молодой жене, старую – на тот свет. Дружков грохали, чтобы деньги их забрать. Начальников убивали ножом возле дома. Потому, что они им зарплату не повышали. В ресторане один гадёныш официанта зарезал прямо возле своего стола. Тот его обсчитал на рубль новыми в шестьдесят первом.
Малович отпустил счетовода и толкнул его на кровать. Выдохнул. Выматерился длинно. От души.
