– Водки лучше выпейте по соточке. Расслабьтесь.– Данилкин, директор, бутылку откупорил и налил не по соточке, а почти по полному стакану.– Завтра и день будет смурной, и вечер у Алиповых, да и у бывшей жены Кирюхиной.
-Ай, да хрен бы с ней, с водкой!– улыбнулся Малович.– Не ведро же. И закусь королевская.
Чокнулись они звонко, махнули стоя водочки, да и спать пошли, забыв по – королевски закусить перед трудным днём, который неизвестно сколько сил высосет и чем закончится.
***
Утром одиннадцатого марта, часов в девять, в дверь дома Чалого Серёги кто -то стучал ногой. Разница в звуке большая. Пальцами, кулаком или ногой колотишь.
– Надо, бляха, звонок всё же провести. Лежит уже год на шкафу. Чего лежит?
Снесут когда – нибудь дверь начисто!– Серёга проснулся в восемь и пил чай с пряниками. Одеваться не стал, потому что наверняка Игорька Артемьева нелёгкая принесла за опохмелкой. У него никогда на утро ни капли не оставалось. Всё с друзьями уничтожали до последнего глотка. Поэтому он в трусах и босиком пошел открывать. На крыльце стояла почтальонша Кораблёва Людмила, а в похолодевшей ночью лужице позади неё топтался муж, шофер Витёк. Они по пяти поселкам из города почту возили.
Драсти! – улыбнулась Людка Кораблёва.
Привет, Серёга!– Кашляя, сказал Витёк, сделал шаг и руку протянул.
– С прошедшим тебя, Людмила!– Поздравил почтальоншу Серёга Чалый.-
Цвети долго, не увядай! И нам всем приятно будет, а Витьке просто награда
самая желанная. Да, Витёк?
Пока шофер радостно смеялся, Людмила Кораблёва из сумки своей, имеющей три отделения и висящей через плечо на широченном кожаном ремне, вынула шесть штук открыток и четыре вчерашних газеты. Почта свежая всегда была именно вчерашней.
– Вот «Правда», «Известия» вот, «Труд» и твой любимый «Советский спорт».
– Ни фига!– Принимая почту весело возразил Чалый.– «Правда» – моя самая любимая газета. По три раза перечитываю всегда. Вот! Ты это Данилкину мимоходом скажи и там у себя ещё. На Главпочтамте. Да так скажи, чтобы им захотелось эту радостную новость передать в обком партии вместе с газетами и письмами из ЦК.
-Мы из «Альбатроса» сейчас.– Кораблёва профессиональным движением плеча переместила здоровенную сумку за спину.– Новость такая. Дутов и Алипов на дутовской «волге» увезли в шесть утра Наталью в обкомовскую больницу в Кустанай. Чувствует себя получше, но рвёт её пока и есть не может. Температура высокая. Дутов вечером главврачу домой звонил, договорился. Недели три проваляется точно. А Игорь Сергеевич сказал, что там же будет .В больнице. При ней. Детей Ленка Лапикова, коровка дутовская, к себе забрала. Всем расскажи, хорошо? Люди – то ваши все в курсе. Волнуются. Ну, надо же так завернуться событию – то!
– А что за открытки?– Чалый Серёга перебрал все картинками вверх. Все к восьмому марта. – От родителей, вижу, да от сестрёнки. А это от кого четыре штуки?
И он ушел в дом, не забыв помахать супругам рукой.
Ирина перебрала открытки. Кроме сестры и родителей поздравили её подружки из дома на Таганском Валу в столице нашей Родины, где она выросла, окончила педагогический институт, и откуда на целину уехала работать на нефтебазе и жить с незнакомым парнем Серёгой, который стал её замуж звать на второй день после того, как увидел. Трактор он заправлял каждый день. И говорил ей, чтобы готовилась Ирина стать его женой тоже каждый день. Через месяц они поехали в Кайдурунский ЗАГС и вот уж десять лет вместе. Не считая одного года с хвостиком, когда Чалый мотал срок в « четверке» за удачную защиту от четверых хулиганов в кустанайском парке, куда приезжал часто поиграть на бильярде.
– Ух ты! – Удивилась Ирина.– Это как же он меня нашел через одиннадцать лет? Гляди, Серёга! Это от моего бывшего ухажера Генки открытка. В девятом и десятом классе ухаживал за мной. Не, не подумай чего. Даже не целовались.
– Про «чего» можешь вообще не говорить.– Чалый Серёга довольно улыбнулся. – Ты в первую нашу ночь брачную девушкой была. Я тогда сам удивился. Такая красотка, да уцелела. Чудо просто!
Ирина издали огрела его полотенцем посудным по спине.
– Зато ты, блин, кобелём был и в Гомеле своём. Мне твои землячки рассказывали. Все три. И Валечка Савостьянов, почти брат твой, тоже гомельский. Да и тут ты порезвился до меня.
– Это ладно. Кобель. Точно.– Чалый развеселился.– Эх, погулял!!! Но ты вот лучше поспрашивай народ – хоть раз кто – нибудь видел меня с какой другой после тебя? Шиш! Никто не видел. Мне теперь тебя одной хватает. Выше крыши.
– Спрашивала иногда.– Засмущалась Ирина.– Так все горой за тебя стоят. Ни одной сплетни. Запугал что ли всех?
– Каждого в отдельности. Все две тысячи человек пугал индивидуально.– Серёга засмеялся и стал одеваться.– Пойду к Костомарову. Уже и следователи там. Данилкин тоже. Приду поздно, наверное. Ложитесь спать пораньше.
Он обнял Ирину, дочь поцеловал, которая во вторую смену училась и потому никто её не будил. Обулся, достал папиросы из кармана и ушел.
***
