Ну и пёхом пошел уже поздненько за последним чемоданом своим. Ну, мелочь всякая в нём набита была. Бумаги нужные, бритвы две штуки электрические, Пижамы домашние и всё такое. Приходит он за чемоданом, а Наталья, жена его, лежит на полу. Дергается в судорогах. Весь пол рядом в белой пене, вонища в комнате жуткая, дышать нечем. Я через три часа к ним приехала Натаху спасать, так в хате до тех пор нельзя было выше кровати голову поднять. Такой злой запах висел. Они, оказывается с утра ещё объяснились. Игорь ей цветы подарил, цепочку с медальоном, в который две его фотокарточки были на память вставлены, дочку поздравил, игрушек всяких надарил и на детский утренник отправил. И дочь пятиклассницу, и пятилетнего сына Кольку. А потом сказал, что уходит от неё. Другую, сказал, полюбил крепко, до гробовой доски. Ну, она поплакала, да вроде успокоилась.
-А мы как же? Колька да Людочка? А я как без тебя? Ты, правда, нас не любишь больше? Не нужны мы уже?– Сказала.– Знала я про вас и раньше. Но не думала, что бросишь нас. Думала – погуляешь, да забудешь её…Ну, коли так, то иди. Сердцу отказать нельзя. Оно главное в тебе. Не лежит к нам, пусть ляжет к той, какую полюбил. Жалко, конечно, что ты прямо на праздник мне подарок жестокий приберёг. Иди, бог с тобой.
И перекрестила его.
– Это так он мне сам рассказал потом.– Софья выпила наливочки и страшные глаза сделала.
-Ну, он поехал на «москвиче» к нам на праздник. Валентину забирать. А Натаха – то пошла к соседке, взяла у неё яду крысиного. Мол, замучили крысы. Оттуда принесло их – не известно. Надо избавиться. Ну, соседка ей дала пачку полную. Натаха пришла домой, развела в чае и выпила целых две кружки. Да ещё дуста туда добавила. Был у них дуст. И всё!!! Игорь врачей вызвал своих. Они её промыли изнутри. Уколы сделали и велели молоком отпаивать. Ночь врачи сидели у них. Всё, что надо делали. Дутов самолично приходил. Вызвал скорую из Кустаная. Она поздно ночью приехала. Капельницы поставили две штуки.
Положили на кровать Наталью, укрыли потеплее. Игорь Сергеевич ей в рот всю ночь столовой ложкой молоко горячее вливал. Я – то уже на другой день приехала. Она уже полегче была. Заставила я её за мной повторить молитву спасительную. При страшных болезнях помогает. Потом я над ней обряд колдовской совершила. Я их немало знаю. Откуда- не спрашивайте. Через пять часов ожила она совсем. И я уехала домой. Но сперва зашла по адресу, куда он Вальку Мостовую привёз. И сказала, что с ней не будет Игорь жить, с Валюхой то есть. Не уйдет из семьи.
Валентина открыла рот, замерла. Оцепенела. И стала раскачиваться, тонко подвывая. Как от боли зубной. Лицо побледнело, глаза аж ввалились. Тошнило её. Я сразу заметила. Потом закашляла она и побежала к рукомойнику. Не успела добежать. Рвать её начало раньше. Да и простояла она над рукомойником минут пять. Пока всё не вышло из неё.
– Как же это? – заплакала Валентина.– А я беременная от него. Не видно ещё живот. Но в Кустанай ездила, проверилась. Шесть недель уже.
Пожалела я её, сказала, чтобы назад к Кириллу вернулась.
-Нет! – Говорит. – Мне пусто с ним. Душно. Не люблю и, получается, не любила. Я много вспоминала да передумала. Не люблю. И не было любви. А без неё с мужиком – мука, а не жизнь.
-И при мне – Вернулась Софья Максимовна к семье Алиповых -
Игорь Сергеевич жене поклялся, аж слеза его пробила, что не бросит её с детьми. Повинился и твердо заверил, что остаётся дома. И прощения просил всё время. А потом я уехала.
– Будешь и дальше ей помогать? Здоровье – то будет не просто возвернуть. А с твоей помощью побыстрее поправится она.– Данилкин в упор смотрел на жену.
– Нет. Всё!– ответила Софья Максимовна жестко и убежденно.– От смерти упасла и будет с неё. Потому, что осуждаю я Наталью. Из- за мужика с собой покончить – дело не хитрое. Но у неё дочка – красавица, умница. Грамоты в школе за каждый класс получает. Сыну Кольке пять лет. Никакой мужик не стоит детей твоих. Мужика можно другого заиметь. А детей без матери оставить – это надо, чтобы мозг вообще работать перестал и душа истлела в прах. Знать её больше не хочу! Пусть силы небесные хранят их всех. Но я лично – враг Наташке теперь. Нельзя ей мамой теперь назваться. Предала она детей своих, идиотка. Ненавижу, хоть и спасла от смерти.
Софья Максимовна поклонилась мужчинам, сказала несколько слов добрых и ушла в свою комнату. Сначала думать и молиться, а потом спать.
– Во- от. – Данилкин сжал голову в ладонях. Вздохнул.– Вот как…
– Надо бы съездить к ним после допроса Костомарова.– Предложил Тихонов.
– Ну да. Суицид вполне может иметь уголовную подстёжку. Надо поглядеть внимательно.– Согласился Малович.– Костомарова мы завтра не расколем, конечно. Вряд ли. Экземпляр непростой. Крутлявый и хитрый. Но всё одно- никуда не денется. Потому поедем завтра вечером к Дутову. Походим. Посмотрим. Определимся на месте.
-Ну, что? Наливочки вмажем ещё? – лихо спросил Тихонов.
