Анатолий взял у служащего программку на вечер и повел Вадим на галерку. Оттуда открывался совершенно потрясающий вид на забитый битком зал и длинный подиум, который тянулся между рядов зрителей. Скромный по размерам оркестр обеспечивал музыкальное сопровождение под громкий голос ведущего. Сегодня девушки дефилировали в разноцветных платьях для балов и костюмов для прогулок на улице. Работы Гертруды отличались не уникальным кроем, а подбором аксессуаров к цвету ткани.
Зал сидел спокойно, привычный к ходу показов, сопровождая выходы аплодисментами. Из всего действия выделялся только один человек. Бывший бандит по кличке Музыкант выступал дирижером для моделей. Он из-за кулис контролировал процесс, подгоняя моделей, активно ругаясь одними жестами. Вадим улыбнулся, стоило им только встретиться взглядами. Музыкант сначала отвернулся, а потом замер с глазами обезьянки, которой под хвост засунули раскаленную кочергу. Убедившись, что это действительно Беркутов сидит среди зрителей, Музыкант кивнул и спрятался.
— А здесь неплохо, но я не представляю, чтобы в нашем консервативном Петербурге так спокойно проходили показы мод.
— Шумели первые пару месяцев, — подтвердил Анатолий, разглядывая моделей в театральный бинокль, — только потом сюда заглянули Его императорское величество с Ее императорским величеством. А потом ушли с заказом у мадам Ренах на новые наряды.
После окончания показа, Вадим и Анатолий зашли в рабочую зону. Не к моделям, а в кабинет Музыканта. Он как раз сидел за деревянным столом и обсуждал что-то с человеком в больших очках на цепочке.
— Не помешаем? — Вадим постучал по косяку открытой двери.
— Вадим Борисович, я так рад, — Музыкант приложил руки к груди. Он носил подобие персидского халата и сидел за рабочим столом в тапочках. Собственно в кабинете на полу лежал персидский ковер, а в углу стоял кальян, — мы закончим потом.
Мужчина в очках поклонился и заспешил к выходу.
— Наш бухгалтер, — пояснил Музыкант и встал, чтобы поприветствовать гостей, — что-нибудь будете?
Он указал на комод с ножками из слоновой кости, на котором стояли бутылки вина и шампанского.
— Я откажусь, — Вадим прошел внутрь, чтобы осмотреться, — как идут дела?
— Все отлично, на следующую неделю запланировано два показа, — у Музыканта дрожали руки, пока он наливал Анатолию шампанского, отчего по комнате раздавался звон стекла.
— Проблемы с церковью? — Вадим подошел к большой картине с изображением Клеопатры на стене.
— Были, но я… — Музыкант замялся, — я договорился, больше таких проблем нет.
— Похвально, — кивнул Вадим.
В дверь постучали. Из коридора заглянула Гертруда в строгом костюме приличной женщины из Пруссии, больше напоминавшем мундир чем платье.
— Вадим! Анатолий! Что же вы не сказали, что придете? — вспыхнувшая радость быстро покинула Гертруду, сменившись меланхолией.
Вадим не столько понял, сколько прочувствовал ее тоску. Такое гнетущее чувство в груди, которое засасывало как черная дыра.
— Гертруда?
— Простите, я рада вас видеть, просто, — мадам Рейнах грустно улыбнулась, — пройдемте ко мне, я познакомлю вас с одним человеком!
— Конечно, — Вадим переглянулся с Анатолием и получил от него кивок, — с вами же мы пока прощаемся.
— Х-хорошо, — выдавил Музыкант и закрыл за посетителями дверь.
— Я рада, что вы вернулись в целости, — Гертруда показывала дорогу до своего кабинет, разглядывая свои руки. Вадим заметил пожелтевшие ногти, характерные для заядлых курильщиков.
— Война, — односложно ответил Вадим, прежде чем зашел в открытую дверь.
Кабинет Гертруды напоминал ее мастерскую в ателье, только в меньших размерах. У стен стояли деревянные манекены для постройки костюмов, на огромном столе, напоминающем верстак с зажимами, лежали рулоны ткани и кусочки мела.
— Здравствуйте, — поздоровался Анатолий на французском с девушкой, которая сидела на диване рядом с кофейным столиком из лакированного дерева. На столике у дам стояла пепельница под длинные сигаретные мундштуки. Вокруг горели ароматизированные свечи и палочки для благовоний, из-за чего Вадим не сразу распознал очень тревожащий аромат.
— Это моя хорошая подруга, мадам Фанни Кембл, известна английская актриса и активистка за отмену рабства, — Гертруда нахваливала знакомую.
Англичанка сидела с белоснежной шеей и оголенными плечами. Пышные рукава на перламутровом платье подчеркивали узкую талию в корсете.
— А это господин Анатолий Николаевич Демидов, — Фанни тепло улыбнулась Анатолию, — и Беркутов Вадим Борисович, мои хорошие друзья.
Вот только Вадим не удостоился теплой улыбки, а скорее осторожного внимания.
На улице стояла глубокая ночь. Давно наступило время, когда приличные девушки и дамы возвращались домой к семьям. Шумная же компания, еще не успела обзавестись семейными узами, поэтому культурно отдыхала в кабинете госпожи Рейнах.
— Вадим, дамы, — Анатолий встал с дивана, чтобы попрощаться, говорил он на привычном французском.
— Подожди, друг, — Вадим тоже поднялся, — давайте я всех развезу по домам?
