Люди в серых шинелях открыли двери вагонов и мужики погрузились внутрь. На улице стояли холода, но никто не жаловался. Шанс вырваться из бедного квартала выпадал редко, и мужики не собирались его упускать.
Загудел паровоз и состав тронулся. Через щели в стенах вагона задувал ветер, пока мимо проносились деревья. Мерное покачивание усыпляло, гипнотизировало. Состав остановился, и по улице прошелся свист. По вагону постучали, прежде чем Кондрат распахнул двери.
— А ну, живо! Пошли, пошли! — он выгонял дружинников на перрон.
— Что здесь происходит?! — из новенького вокзала вышел дозорный.
— Плановая проверка! — крикнул Кондрат и огрел служащего по голове рукоятью револьвера, — Проверить вокзал, вязать всех!
Дружинники оцепили станцию, хватая грузчиков и служащих, чтобы собрать их в маленькой теплой коморке.
Кондрат следил за новичками со стороны, пока они не отловили всех.
— Уважаемые, ответите на вопросы, и мы вас отпустим. Недавно здесь проходил состав, — Кондрат облизнул палец и перелистнул страницу записной книжки, — тринадцатый состав. Все бы хорошо, но после вашей станции пропало двадцать пудов красителя. Нехорошо, правда?
Начальник станции тяжело сглотнул. По голове у него стекала капля крови из разбитого лба.
Через час отряд дружинников уже пробирался к отдаленной деревеньке. Они мерно тряслись на изъятых в вокзале телегах по разбитой погодой дороге.
Десяток домов, покрытых снегом, стоял посреди ничего. Покошенные домики, за которыми, похоже, никто не ухаживал последние пару лет. И деревенька бы выглядела заброшенной, если бы не густой дым из труб.
— Разойтись по кругу, будем заходить сразу вместе, — скомандовал Кондрат.
Дружинники выпрыгнули из телег и пошли к домам, пробираясь через мелкие сугробы.
Кондрат достал из пальто револьвер и взвел курок. Он нервничал, нервничал, что оставил большинство бойцов вместе с Захарченко, а сюда пошел с салагами. На крышу дома села жирная такая ворона и громко каркнула, как бы насмехаясь.
— Тьфу, нечисть, — сплюнул Кондрат и пошел к самому большому дому. Хлипкую дверь он выбил ударом ноги. Дружинники заваливались толпой. На Кондрата поднялся здоровый бугай с слипшейся бородой.
— Сидеть! — Кондрат встретил его пинком в грудь, отправив в чулан. Поднялось облако пыли, бугай болезненно застонал.
Под ругань и звуки ударов дружинники выгоняли мужиков на улицу.
В доме на окраине прогремели выстрелы. Посыпалось стекло. Дружинники и мужики на улице пригнулись. Дверь домика открылась, оттуда вышел бандит с многоствольным ружьём Нока.
— Вы ко мне пришли?! Ко мне!
— Черт, — Кондрат прыгнул за забор, чтобы спрятаться от пальбы.
Выстрел, выстрел, выстрел прогремели подряд. Доска над головой Кондрата разлетелась на щепки.
— Это четвертый? — спросил Кондрат у дружинника, который прятался рядом.
— Пятый вродь, вашмилость.
— Посмотри, — попросил Кондрат.
Дружинник шмыгнул носом и поднял голову, глянуть.
— Вроде все, ваша… — выстрел не дал ему закончить. Пуля пробила лобную долю и расколола затылок.
Кондрат подхватил опадающее тело и прикрылся им как щитом. Свежая кровь пахла до тошноты ужасно.
— Что, портки намочили? — орал стрелок с дымящимся ружьем в руках.
— Пока, — Кондрат навел револьвер и выстрелил. Стрелок дернулся, между глаз у него потекла кровь.
После боя к Кондрату подошел дружинник, чтобы доложить:
— Вашмилость, груз нашли, но мы тут с ребятами покумекали, лежанок много, а мужиков в деревне мало.
Кондрат мысленно оценивал, какого размера отряд и как давно ушел из деревни. Здесь двадцать человек караулили украденный с поездов товар, пока больше сотни ушло в сторону столицы.
— Собираемся и уходим, этих с собой берем, — Кондрат указал на пленных, — мы же дружина, сдадим полиции.
— Хех, понял, — улыбнулся дружинник и убежал.
Тяжелая карета с четверкой лошадей подъехала к дому доктора Гаазы. Вадим вышел в черной шубе и подставил лицо под свежий ветер. Было что-то такое в солоноватом запахе, что будоражило его рецепторы дейтерия. Ведь на кубический метре морской воды приходилось тридцать три грамма этого фантастического изотопа.
— Пахнет домом, — прошептал Вадим и пошел к дверям дома, в которых его ждала старая ключница.
— А что будет, ваш милость, если я не разрешу вам зайти? — хитро прищурилась она.
— Ничего такого, — Вадим пожал плечами, — я крикну погромче, придет доктор и поругает вас, что вы меня на улице морозите.
— Тьфу, нечисть, — сплюнула старушка и уступила дорогу.
— Все мы не без недостатков, — улыбнулся Вадим, заходя в прихожую.
Доктор работал в кабинете, зарывшись по голову в бумаги. Вадиму пришлось несколько раз постучать по дверной раме, чтобы отвлечь Федора Петровича.
— Кто там?
— Свои, — отозвался Вадим, проходя в кабинет. — Вас можно поздравить, профессор?
— А-а-а, Вадим! Проходи проходи, сейчас прикажу подать чаю, — доктор уже встал, чтобы крикнуть слугу, но Вадим остановил его жестом, и Гааза поправил очки, продолжая разговор, — Доктор Пирогов, сказал, что если я не пойду к нему на кафедру, то он станет приводить сюда студентов. Как же я тогда буду работать?
