Весы Великого Змея полностью

Во мраке над головой разом вспыхнули звезды – несметное множество ослепительных звезд, закружившихся, будто подхваченные буйным вихрем, заполнивших собой темную высь настолько, что Мендельну, хочешь не хочешь, пришлось прикрыть ладонью глаза. Поначалу в их мельтешении не чувствовалось ни складу ни ладу, но вот они брызнули в стороны, становясь по местам, и вскоре Мендельн сумел разглядеть образуемый звездами силуэт – полупрозрачный, едва различимый, но все-таки различимый до узнаваемости.

То было создание из древних легенд, из волшебных сказок, никогда не существовавшее на белом свете. Давным-давно, в раннем детстве, Ульдиссиан с удовольствием пугал брата подобными сказками… а маленький Мендельн от души наслаждался каждой из них.

Но вот теперь… теперь, узрев над собою такую громадину, да еще сложенную из множества звезд… Мендельн утратил дар речи и замер, изумленно разинув рот.

То был дракон. Длиннотелый, гибкий, змееподобный дракон эпических – нет, далеко превышающих пределы всякого эпоса пропорций.

«Выбор Дракона пал на тебя…»

Именно это или нечто очень похожее было высечено на камне посреди жуткого призрачного кладбища, куда Мендельна неожиданно занесло во время пребывания в Парте.

«Выбор Дракона пал на тебя…»

Неземное создание изогнулось, устремив взгляд книзу. «Глаза» его тоже являли собою дивные скопища самых мелких из звезд.

– Узри же меня, – повторило оно, – узри же и знай: имя мое – Траг’Ул…

– То есть, «Тот, Кто Пребудет Вовеки», – вкрадчиво, безмятежно, словно ничуть не удивленный поразительным зрелищем, пояснил Ратма. – По крайней мере, таково одно из значений. Вообще-то их около полудюжины.

Но Мендельн едва расслышал его пояснение: говоря, дракон не прекращал двигаться, змеясь в пустоте… и тем самым являя взору младшего из Диомедовых сыновей новое диво. В каждой из драконьих «чешуек», очерченных звездами, брат Ульдиссиана мог видеть краткие, мимолетные мгновения жизни… собственной жизни. Вот он – младенец на материнских руках… При виде матери Мендельн, не удержавшись, вскрикнул: горечь утраты, потери всех родных и близких, ранила в самое сердце, как будто смерть постигла их только вчера.

С трудом удалось ему оторвать взгляд от этой сцены, а дальше картины прошлого, моменты его жалкой, крохотной бренной жизни, наверняка казавшейся Траг’Улу не более чем мгновением ока, замелькали перед глазами один за другим.

В попытке избавиться от ощущения собственного ничтожества Мендельн оглядел сказочное создание целиком… и сразу же обнаружил в его чешуйках отражение не только своей жизни, но и сотен – нет, тысяч других.

«Да ведь тут же мы все, – понял Мендельн. – Весь Род Людской, начиная от самого первого… а каждая чешуйка… каждая чешуйка – мерило свершенного нами…»

Среди всего этого множества жизней взгляд его сам собой отыскал Ульдиссиана. Мало этого, образы братьев то и дело сплетались воедино – что, разумеется, вовсе не удивительно. Вместе ли, порознь, связаны они были не просто кровным родством.

Однако ж… чем дальше годы их жизней мчались вдоль «тела» исполинского зверя, тем дальше расходились в стороны их жизненные пути. Вот перед глазами Мендельна промелькнул найденный возле Серама камень… а вот – соблазнение брата Лилит в образе Лилии… картины сменяли одна другую быстрей и быстрей. Парта. Люцион. Гибель Ахилия. Тораджа. Серентия… и далее, и далее, до тех пор, пока…

Траг’Ул вновь шевельнулся, и жизни Диомедовых сыновей затерялись в океане других судеб. Вновь вскрикнув, юноша перевел взгляд на драконью «морду».

– Большего тебе видеть не следует, – пояснил Траг’Ул. – Далее начинается царство возможного, пути, что еще не определены. Попытки выбирать из них нужный, прежде чем сама жизнь поможет принять решение, очень опасны и для тебя, и для всего вашего мира…

Речь шла о будущем! Дракон отражал не только прошлое и настоящее, но и то, что может произойти… Только теперь Мендельн сумел постичь, сколь невероятно велик, сколь необъятен змей, распростершийся над головой. Теперь он чувствовал, что Траг’Ул явил ему – и даже Ратме – лишь малую толику своего естества, и, обернувшись к рослому спутнику в длинном плаще, едва сумел вымолвить:

– Кто же…

– Ты хочешь знать, кто он таков? – уточнил Ратма, кивнув в сторону мириадов непрестанно движущихся огоньков. – Этого точно не знает даже он сам. Траг’Ул появился на свет вскоре после того, как было сотворено мироздание, хотя и не совсем таким, каким видим мы с тобой его сейчас.

– Верно… таким, как сейчас, я сделался позже…