Внезапно оказавшаяся рядом Серентия подсунула под его затылок сложенную горстью ладонь, помогла приподнять голову.
– Ульдиссиан, любовь моя! Что они с тобой сделали?
Ответить не удалось: как раз в этот миг все тело пронзила невыносимая боль, столь острая, что сердце едва не остановилось. Словно сквозь вату в ушах, услышал он голос зовущей его Серентии. Тревожные крики прочих соратников звучали и вовсе словно откуда-то издалека.
Но вот крики сменились отчаянным
В ушах зазвучали новые крики и визг, небо вдруг сделалось
«Что происходит?» – в недоумении подумал Ульдиссиан.
И тут Серентия вскрикнула от неожиданности: на миг что-то темное заслонило ее глаза. От Ульдиссиана она отпрянула, да так неожиданно, что он непременно рухнул бы на каменные плиты, не подхвати его вовремя еще одна пара рук.
– Я с тобой, – ободряюще шепнули ему в самое ухо.
Голос Мендельна Ульдиссиан не спутал бы ни с чьим другим. Но прежде, чем он успел хоть что-то ответить, мир перед глазами закружился в бешеном хороводе. И крики, и прочий шум совсем стихли – казалось, теперь они доносятся до него через подземный ход несусветной длины.
Последним, что он услышал, был голос зовущей его Серентии… а после Ульдиссиана со всех сторон окружила тьма.
Тьма… и бескрайние россыпи звезд.
Отчего дело пошло не так? Этого Арихан не понимал совершенно. Казалось бы, все на месте, каждый служитель знает роль назубок, но вот…
«Схвати девчонку, – велел ему Примас. – Изловишь ее – наденешь ярмо на шею ее дружка». Сколь это мудро, Арихан понял вмиг. Одного взгляда в волшебный всевидящий шар оказалось довольно, чтоб убедиться, как этот дурень привязан к подружке. Душу продаст, только бы ей не чинили зла… а именно его душа и нужна Церкви Трех.
Однако все донесения сходились на том, что девчонка куда слабее, чем оказалось. Совершенное ею в Хашире намного превосходило возможности самого Ульдиссиана уль-Диомеда. Арихан мог поклясться: на деле она
Жрецы из хаширского храма в волшебном шаре суетились, наперебой спрашивая, как теперь быть. Они еще не понимали, что план обернулся для них совершеннейшей катастрофой. Появление морлу раскрыло перед горожанами тайную, темную сторону Церкви Трех. Судя по общему накалу страстей, толпа вот-вот бросится громить храм, и кончится все это не иначе, как кровавой бойней.
Болезненный шум в голове заставил верховного жреца вернуться к волшебному шару. Увидев, что на сей раз учинили те, кто заправляет хаширским храмом, Арихан чудом не задохнулся от злости. Какой-то глупец решил, если уж
И вот теперь эти недоумки бросили против крестьянина и его приверженцев остальных морлу, не подумав о том, как сии новые откровения насчет истинной сущности Церкви Трех воспримут хашири.
«Вот бестолочи… Ну что ж, туда вам и дорога!»
Не слушая больше жрецов, Арихан принялся наблюдать, чем обернется их глупость. На его глазах среди горожан, словно бы прямо из воздуха, появились два десятка морлу, сопровождаемые вдвое большим числом мироблюстителей. Однако, повинуясь приказам, отданным теми, кто от роду лишен всякого здравого смысла, воины храма бросились атаковать не только Ульдиссиана уль-Диомеда с ближайшими из сподвижников, но и всех, кто оказался рядом.
Заметив внезапное исчезновение кое-какой ключевой фигуры, верховный жрец озадаченно сдвинул брови.
Девчонку Арихан видел прекрасно: та пребывала в самой гуще событий, упиваясь резней, прекрасная и грозная, что твой ангел во плоти. Окружавший ее ослепительный ореол на глазах ширился, окутывая соратников, морлу с мироблюстителями падали наземь, гибли один за другим.
«Хашир потерян! Потерян!»
Однако вины Арихана в том нет – это ведь все они, остолопы, они! Сам он следовал плану, безупречному замыслу господина, до буквы!
Только бы… только бы Примас в этом с ним согласился…
Едва эта мысль пришла в голову, Арихан поспешил прогнать ее прочь.
Но поздно.
Верховный жрец Диалона едва сдержал дрожь. Долгие годы служил он Примасу верой и правдой. Возможно, без болезненной кары дело не обойдется, однако не станет же Примас разбрасываться столь верными слугами!
