За крошечным окошком под самым потолком уже виднелась полоска снега. Скоро зима, слякоть под ногами и промозглая сырость превратятся в солнечные и яркие морозные дни, в парках появятся ледовые городки и горки, в автобусах будут встречаться бодрые лыжники в спортивных штанах и смешных шапочках на затылке, а потом улицы украсят новогодние гирлянды и елки. Совсем недолго ждать осталось. Из всех праздников Новый год Софья любила больше всего – самый искренний день поздравлений, самые теплые подарки, самая нарядная и веселая упаковка. Вернуться бы к новогодним распродажам в отдел упаковки! У нее сразу же возникла куча идей, как можно устроить всю работу так, чтобы народ не стоял в очереди. Это что, опыт руководящей работы сказывается? Она тихонько рассмеялась себе под нос и оглядела сотрудников. Ну почему же они все такие скучные, такие безрадостные, бледные? И каждый сосредоточен только на том, чтобы внести свое звучание в нестройный хор офисного оркестра, они ничего не видят у себя перед носом, кроме партитуры.
От размышлений Софью отвлек Тимофей, который, как обычно, ворвался в отдел, уже с утра взмыленный, как бешеный пес. «Сейчас зарычит», – подумала она и решила его опередить:
– Дайте угадаю, мы опять срываем план выпуска? Я и сама ломаю голову, как теперь выкручиваться. У вас-то наверняка есть какая-нибудь ценная идея, как нам оптимизировать процесс. Так подскажите.
Пчелкин слегка опешил от неожиданности, но тут же пришел в себя и выдал длинный монолог, в котором, как была с самого начала уверена Софья, рационального звена практически не было, уж слишком идеальную картину он рисовал, – одно слово, проповедник. Она смотрела, как увлеченно Тимофей рассказывает, сразу видно – перед глазами у него рисуются волшебные картинки с идеальным проектным институтом. Софье вспомнились детские книжки-раскладушки, открываешь страницу – а там объемный медведь выпрыгивает или терем-теремок. Только у Тимофея вместо медведя – игрушечный главный инженер проектов с чертежом в руке, а вместо терема – макет большого копировального аппарата, и к реальности они имеют такое же отношение, как бумажный медведь – к настоящему. А что самое удивительное, в этом теремке – идеальном институте, а может быть, в том, как относился к нему Пчелкин, она явственно почувствовала знакомые нотки. Отголосок чистой радости созвучия с целым миром долетел до нее легким эхом. Тимофей показался ей ярким пятном на унылым фоне офисно-преданных лиц. Да, одна только мечта выстроить офисную жизнь по собственным правилам – уже измена Ему – невидимому дирижеру, все равно как без спроса сыграть на симфоническом концерте композицию «Раммштайна». Она улыбнулась Пчелкину, поблагодарила его, и тот впервые вышел из кабинета, не хлопнув дверью и не махнув рукой.
– Что это с ним, Софья Павловна? – удивилась Валечка.
– Влюбился, наверное, – хихикнула Лилечка.
А Софье стало еще любопытнее. Та Варвара, которой нос оторвали, показалась бы сейчас самой равнодушной женщиной на свете по сравнению с ней. Как можно расшевелить человека так, чтобы нащупать в нем родное и знакомое, чтобы зазвучало в нем что-то свое, и без всяких там розовых очков и волшебных мячиков?
– Кстати, о любви, – громко сказала Софья. – У меня подруга-маркетолог статистику собирает про любовные романы, так вот, оказывается, сейчас самый популярный любовный роман – «Евгений Онегин».
– Да ну? Не может быть! Это старье? Его даже в магазинах не продают, – возмутилась Олечка.
– Оля! – зашипела на нее Валя. – Это же Пушкин! «Мой дядя самых честных правил, когда не в шутку занемог…»
– Да еще и в стихах, – скривилась Олечка, а ее сестра молча подняла глаза кверху.
– А мне нравятся «Унесенные ветром», – мечтательно сказала Лилечка.
– Там же никакой романтики нет, – опять возразила Олечка.
– Ну как же нет! Скарлетт всю жизнь влюблена в Эшли, а он женился на другой.
– Какая же это романтика! Романтика – это когда мужчина любимой девушке дарит спортивную машину, раскрашенную под дракона, или все свое состояние тратит, чтобы спасти ее от смертельной болезни.
– Тьфу ты! Меркантилизм один, – скривилась Лилечка. – А вам, Софья Павловна, какой роман нравится?
Софья не стала ломать голову над своими предпочтениями и назвала первое, что пришло в голову:
– «Мастер и Маргарита».
Дамы определенно оседлали любимого конька. Но в споре рождалась не истина. В споре Софья снова ловила знакомый отголосок. Эхо созвучия с родной нотой отражалось от серых стен и преображало их веселыми красками. Лампа дневного света над ее головой с треском вспыхнула и погасла, Софья ухмыльнулась – как будто сам офис недовольно скривился, глядя на это безобразие.
