Смех родился в груди золотым комочком, еще одним маленьким шмелем с толстой мохнатой спинкой, заворочался в клети из ребер, поднялся вверх к горлу, и Рада поняла, что улыбается. Так и должно было быть с самого начала, и это было так просто, так по-настоящему, без масок, без притворства, без вечной усталости от того, чтобы угодить другим, быть правильной, делать то, что должно… Плевать было на долг маленьким черным ласточкам, которые разрезали своими треугольными крылышками бесконечные небесные дороги, подчиняясь лишь одним им слышимой песне, которую нашептывал в густых травах восточный ветер. Плевать было и мышкующему в поле коту, поднявшему голову из высокой травы и круглыми глазами разглядывающему всадников, что проезжали мимо него. Плевать было и мухам, что назойливо жужжали вокруг лошадей, и полевым цветам, на лепестках которых медленно высыхала алмазная россыпь росы, и встающему солнцу, что, резвясь, протыкало своими лучами белоснежные облака. И это было так хорошо, так весело и просто, что Рада вновь рассмеялась, когда роса на высоких травах, что доставали ей до колен, промочила насквозь штаны, и коленки озябли под ветром, покрывшись под одеждой маленькими пупырками мурашек.
Здесь была простота и чистота извечной песни мира, здесь, буквально в двух шагах от душного пыльного города, удавливающего самого себя кольцами своих Золотых дорог, утопающего в собственной грязи, разрушающегося от собственной жажды стать больше, поглотить все больше места, разрастись. Здесь тихо пел мир, и город не замечал его задумчивого мурлыканья за собственным тысячеголосым ежеминутным криком. И на миг Раде показалось, что она тоже слышит эту легкую, золотую, солнечную песню земли, усталой от долгого лета и мирно ожидающей первых холодных ветров, которые принесут дожди и смоют с нее всю пыль и усталость, а потом укроют теплым пушистым белым одеялом снега, послав ей своей вьюжной песней спокойные сны.
— Как хорошо, — тихонько прошелестел голос Лиары за ее спиной, и Рада полуобернулась в седле.
Эльфийка ехала, прикрыв глаза и чему-то тихонько улыбаясь. Солнечный свет обнимал ее со всех сторон, золотыми капельками скатывался по пушистым кудряшкам волос, дрожал на самых кончиках длинных ресниц, и Раде вдруг почудилось, что солнце пропивает все ее тело насквозь, заставляя кожу светиться изнутри. Как когда смотришь на спелую желтую сливу, пронизанную солнцем. Золотистая тонкая мякоть, а внутри оранжево-рыжая косточка.
Внутри зашевелилось какое-то странное чувство, словно маленький червячок, назойливо щекочущий ее в груди. Рада прислушалась к себе, пытаясь понять, что это. Чувство было совсем тонким, тоньше волоса, прохладно-золотистым, но при этом от него возникало ощущение слабости в теле. А еще — зуд между лопаток, заставивший ее передернуть плечами. И что это такое? Она еще раз обернулась, взглянув на Лиару. Вид у той был донельзя мирным, однако Рада все равно засомневалась. Она же Первопришедшая, а от них можно ждать чего угодно. Может, она как-то воздействует на меня при помощи своих сил? Но как? И чего она хочет добиться?
Почувствовав ее взгляд, Лиара открыла глаза, слегка перепугано заморгала и сразу же потупилась, сжалась, будто хотела спрятаться. Рада засомневалась, стоит ли сейчас заговаривать с ней, но назойливая слабость в груди уже пропала, и ей стало любопытно. Можно постараться как-нибудь аккуратно выяснить, что она может, а чего нет. Просто для того, чтобы быть готовой.
Поле тянулось без конца до самого горизонта, на котором тонкой зеленой полосой растянулся Ваэрнский лес. Алеор ехал впереди, вновь накинув капюшон на голову и внимательно оглядываясь по сторонам, и весь его вид говорил о том, что общаться он сейчас не расположен. Решив, что это даже и хорошо, Рада придержала Злыдня, дожидаясь Лиару.
Эльфийка вопросительно взглянула на нее и неуверенно улыбнулась, будто не знала, как себя вести. Покрутив в голове, как можно начать этот разговор, и так и не придумав ни одного дипломатичного варианта, Рада махнула на это рукой. В конце концов, она никогда не отличалась дипломатическими способностями, так чего тогда думать об этом? Потому она просто взглянула на Лиару и спросила:
— Слушай, я давно пытаюсь понять и все никак не могу. А чем Первопришедшие отличаются от Высоких?
Лиара заморгала, круглыми глазами глядя на нее, совершенно сбитая с толку. Спереди донесся смешок Алеора; видимо, не настолько уж сильно он был погружен в себя и занят обследованием окрестностей. Но Раде было плевать на его реакцию, и потому она лишь ждала ответа от Лиары.
Та подумала немного, нахмурив свои темные брови, отчего на глаза легла тень, и они стали цвета штормового моря в рассветных сумерках, и заговорила:
