Позор прежде всего нам, что нас опередил незнакомец с нечистыми намерениями. Адская хитрость Сибирцева. Он с Энн. Знай я прежде, я бы нашел занятие для сообщников Тина или для трех фотографов. Живым бы он у меня не вышел из плена! Уязвлены были и профессионалы, детективы Смита, задета честь и поругана любовь к Энн, которую он скрывал. Проклятая застенчивость! Это от непривычки быть смелым в добрых делах! И еще из-за честолюбия, он желал сначала прославиться и тогда действовать наверняка. А что получилось? Знать все и не знать, что у тебя под носом! Он знал все и про всех, но женщина, неопытная, святая и молодая, оказалась искусней его. Она подчинилась животной страсти. Она не виновата. Она жертва! Как жаль ее. Про любовь речи быть не может, чем ее соблазнил этот бывший пленный? Юные создания наивны, весьма чувствительны. Сибирцев опытен и не молод, ему 25 лет. Блеск имени Боурингов манил его. Заманчиво осквернить честь, престиж семьи родовых аристократов! Какая катастрофа! Чем закончилась блестящая карьера сэра Джона! Аристократ интеллекта: даже невозможно подумать, нельзя предположить, что стрела хитрого хищника может попасть в такое благородное сердце. Смит всех подозревал и всегда, а про Энн не смел подумать ничего подобного, со всеми вежлива и милосердна, но никого не подпускает к себе, слишком высока и чиста эта душа, слишком велик престиж ее отца, и слишком скромен оказался сам Смит Пуп его гордости уязвлен до глубины чрева. Это самый тяжкий удар не только для него, но и для всей английской службы «интеллидженс». Увели из-под носа! В обществе и в семье все поздравляют не чувствуя, что получится потом и как это унизительно.
Что же сам Смит? Его молодая жизнь сломлена, у него нет будущего, ему не о чем мечтать, кроме жажды мести. Мстить теперь? Уже поздно…
Наши моряки в Печили пьянели с их офицерами. Дружба началась не только из-за льда. Неужели наши офицеры что-то знали и скрывали? А втайне смеялись надо мной? Это мина. Они рыли… Ах, британские саперы. Так, значит, они ненавидят Смита или, может быть, презирают его. Но Смит умеет действовать по схеме, быстро или не торопясь, по обстоятельствам. Сейчас пока что руки его связаны. Колония не допустит такого позора. Мы же так благочестивы.
Возвратившись после Янцзы в Гонконг, Смит предполагал действовать самостоятельно, никому не докладываться без особой надобности о своих намерениях. Элгин покидал колонию. Он, как предполагалось, поспешит в Лондон и на долгожданный отдых в Шотландию.
Не желая далее ждать, Смит сразу же осмелел, решил рисковать и во всем открыться Энн.
— Знакомьтесь, моя жена. — сказал ему Сибирцев при встрече, в радости, как и со всеми в эти дни, еще сдерживаемой, Алексей очень радушен, не обратил внимания при этом, а Энн заметила, как поблек Смит и побледнел Оттенок неприязни на лице капитана постепенно отходил, сменялся на выражение любезности.
— Нашлись ли в архиве Е письма Путятина?
Вопрос Сибирцева легкомысленный, задан Смиту с маху, когда тот не про архив думал.
— Нет. Архив Е отправлен в Лондон.
— А в Кумирне Морского Духа?
— Да.
Вот так раненный любовью выболтает собеседнику секреты, а вдохновленный любовью узнает секрет, не находя иной темы для вежливого разговора.
Разговор продолжался сам собой.
— Упоминается ли какое-либо сочувствие Путятина китайцам в письмах шпионов?
— Пока ни единого. Китайцы считают Путятина английским шпионом.
В то время когда дело по сбору информации удалось наладить и оно заведено с точностью часов, когда добывались обширные сведения и все шло как по маслу. И оказаться таким олухом перед лицом бывшего арестанта, заключенного им, Смитом, в военную тюрьму, но выпущенного им же, в тот же день… Оказаться побежденным представителем низшей расы, живым экспонатом.
Только в роли Апулеева осла он мог представить Сибирцева в этом браке. А посол Элгин принимал его в Тяньцзине как равного. Он неровня послу. Смит впадал в бешенство, понимая, что низок, воображая Сибирцева ослом в фаворе у знатной патрицианки.
Теперь бывший ничтожный пленник приглашает к себе в португальский дворец Макао.
Смит не верит сплетне о сэре Джеймсе и Энн. Ведь у него было увлечение в Маниле. Сам слышал, стоя в патио, как за окном в занавеси раскричалась молоденькая испанка: «Я думала, что вы — святой, мне всегда представлялось, что англичане особенные люди!»
Южные дамы не сдерживаются и не стыдятся посторонних. Даже королева красоты и аристократка. Несдержанность — оборотная сторона темперамента! Ценимого мужчинами! Воспитанная дама не отличалась в миг пыла от простолюдинок. «Нет, и вы такой же, как все!» Привлекательная, без сомнения, она оказалась страстной в брани, которая вдруг обрушилась на Джеймса из-за пустяков, словно он был ей ровня; она не могла удержаться, у нее чесался язык, она трепетала всем телом. Это была потребность горячей натуры. «Вы такой же, как колониальные испанцы!» Чем он ей так не угодил? Она узнала, что он ведет дневник в письмах и по кускам отсылает жене в Шотландию. Она не отнимала его себе, но надо же сдерживаться.
