Хватать, убивать Сибирцева уже поздно. Ну что же…
— Алексей! Мои вам поздравления, сэр. Поздравляю вас и вашу супругу.
Смит серьезен. Его поздравления правдоподобны.
— Ждем вас к себе.
— Благодарю. Много обязан. Очень, очень любезно с вашей стороны. Вы не желали бы зайти к трем братьям-фотографам, которые делают цветные фотографии?
Энн засмеялась. Эти примитивные, традиционные китайские лубочные картинки! Смесь пошлости с новейшим изобретением. Яркие сентиментальные безделушки, в которые тут превращают фотографию. Все приспособлено китайцами под вкусы моряков.
Элгин шутя подарил Энн и Алексею фотографию с забавной надписью и при этом сказал «о своем дурном вкусе, сына спасателя великих греческих мраморов, который в отличие от отца коллекционирует не греческих богов, а дешевку».
— Конечно, я хотел бы, — сказал Смит, горячо глянув на Энн.
Фотографы знали свое дело. Исполнив работу добросовестно, они запомнят эти лица на всю жизнь.
Какая изощренность московских палачей! С какой веселостью представил он Энн как свою супругу. Какое утонченное издевательство хитрого москаля! Как она могла согласиться на такой неравный брак, выйти за человека ниже себя, славянской расы. Даже чухонцы на Балтике в войну уверяли англичан, что они, «нобль», принадлежат к высшей расе, более высокой, чем поляки и русские, и что все богатства германского ордена созданы ими, в том числе все церкви, если бы не чухна, немцы остались бы дикарями. Для них изготовили книги, построили соборы и замки.
Ничего подобного шпион Смит, при всей своей осведомленности, не подозревал. Это его провал. Он озлоблялся и готов был смыть с себя позор так безрассудно, как принято.
Но Элгин считал Сибирцева ровней. Это обязывало Смита. Он всегда был бережен с Энн, как со святыней. Но что за темные дела, появился какой-то…
До отъезда молодых в Макао Смит позвал их на прогулку в море на яхте. Утопающий хватается за соломинку. Но тщетно.
— Там пираты, я уже насмотрелся на них досыта. — ответил Алеша.
Приглашение во дворец в Макао оставалось в силе еще несколько дней, потом Сибирцевы уезжали. Но это лишь вежливость.
Энн сказала мужу, что в утешение ему будут раскрашенные снимки.
Алексею не было забавно, он по-иному представлял значения этих снимков. Что-то слышал от Сайлеса про трех братьев фотографов. Но не будешь же сейчас выказывать нежелание с тем, что приятно Энн. Она доверчива. Как дочь губернатора, она никогда не бывала обманута, унижена и потому думала о людях как о самых хороших созданиях, какими они старались выглядеть перед ее отцом и его семьей.
Смит, приглашая на яхту, с такой ненавистью посмотрел на Сибирцева, что тому пришло в голову, что в английских романах всегда есть злодей, на борьбу против которого, на изобличение и наказание сосредоточен весь сюжет. И что таким образцом злодея с головы до ног, без единого светлого пятнышка, мог бы быть Смит и что он таков и есть. Ну что же, опять мне колебаться? Но не может быть, чтобы в нем не оставалось ничего человеческого. Алеша сейчас ко всем благожелателен.
В то же время он догадался, что Смит ревнует и что он, видимо, влюблен в Энн и ранен в сердце, но не просить же снисхождения! Не расшаркиваться же! «Я совершенно не желал оскорбить его».
— Видимо, как в английском романе, — сказал он жене. — мне суждено обрести сильного врага, который будет действующим злодеем в продолжение всего сочинения.
— Посмотрим, сэр! — заносчиво бросила Энн воображаемому противнику своей молодой семьи. Она владеет собой в совершенстве и в сплаве с мужем еще покажет себя.
Сибирцевы уехали из колонии в Европу. Смит терял самообладание, он сорвался и обнаружил досаду.
— Как вы, сэр, могли допустить что-то подобное? — грубо и бесцеремонно сказал он Элгину. — Такой неравный брак безвестного чужеземца, бывшего нашего пленника, с англичанкой высокого происхождения?
Смит сам не знал, в какой попал просак. Любимая им вышла замуж за недостойного.
— Кто? О чем вы говорите, сэр?
До сих пор у Смита рот был на замке.
— О дочери губернатора Энн Боуринг, вышедшей замуж за Сибирцева, из моряков Путятина.
— Скажите, а как они познакомились?
Со Смитом у посла разговор без излишней деликатности. В конце концов Смит сам проворонил и несет ответственность.
— Откуда вы знали Сибирцева? Где познакомились с ним? Когда?
— Отец Энн, сэр Джон, когда-то был лучшим в Англии литературным переводчиком русских поэтов. Он знает русский язык. Пользуясь пребыванием русских пленных в Гонконге, он возобновил занятия русским языком. Это возбудило интерес в семье. Этим воспользовались пленные.
Смит, видя, что Элгин не желал бы слышать грязные сплетни, продолжил про ученую карьеру сэра Джона. Боуринг избран в академии нескольких европейских стран. Это мало убеждало Элгина. Академии подчиняются политическим интересам спекулянтов, это чем дальше, тем хуже, дело возвеличенных ими не в ученых заслугах, а в Польше и России.
