Спеша оказаться в относительной безопасности, которую давали родные стены, Изабель подняла с пола свою пустую корзинку и отправилась домой. Последние несколько дней она помогала сестре Клотильде, своей кузине, раздавать еду толпившимся у церквей беднякам. В городе уже ощущался недостаток продовольствия.
Перейдя через Оружейную площадь, девушка увидела своего брата Гийома. Он был в красивой серой, с красной отделкой военной форме и участвовал в учениях. Неделю назад он объявил семье, что записался в полк Роял-Синтакс, набранный из учеников коллежа иезуитов (занятия в коллеже были приостановлены из-за чрезвычайной ситуации в городе). Когда мать это услышала, она едва не лишилась чувств, но шестнадцатилетний Гийом, воодушевленный идеей сражаться за свою страну, пропустил мимо ушей все ее крики и угрозы. В итоге дома остались только они с Ти-Полем. Счастье, что Ти-Поль был еще слишком юн для военной службы! Изабель решила не говорить младшему брату, что сейчас даже двенадцатилетние мальчишки вступают в ряды народного ополчения.
С некоторых пор ужин за семейным столом проходил невесело. Сегодняшний не стал исключением. Жюстина нелицеприятно высказалась об отряде ополчения канадца Жана-Даниэля Дюма, опытного офицера, отличившегося в битве на реке Мононгахила. Члены этого формирования неустанно жаловались на отвратительное оружие и недостаток боеприпасов и требовали для себя таких же условий службы и снабжения, какие имели их коллеги из регулярной армии. Монкальму Жюстина ставила в упрек его чрезмерную нерешительность: «Складывается впечатление, что, пока англичане не наводнят город, он и пальцем не шевельнет!»
Ти-Поль вносил свою лепту в разговор, пересказывая жуткие истории, которые ему довелось услышать на улицах. Сегодня в городе судачили о том, что индейцы поймали несколько солдат-англичан, долго их пытали, а потом съели, и от этого у них случилось расстройство желудка. Жертвы кричали целую ночь, и их громкие вопли слышали солдаты в траншеях на мысе Леви и в Бопоре. Такие рассказы пугали Изабель, и она предпочитала им не верить.
Мадлен рассказывала только то, о чем узнала от Жюльена. Тот сообщал, что запасы продовольствия в королевских хранилищах стремительно тают, поэтому, если осада затянется, город сдастся по причине голода. Неужели французов и правда принудят сдаться ради куска хлеба? И чего, интересно, ждут англичане, почему не идут в атаку? Монкальм решил дождаться, когда враг сделает первый шаг. Они знали о нападении противника со стороны Бопора: пленники-англичане рассказали об этом плане своего генерала Вольфа. Правда или уловка? Ситуация стремительно ухудшалась. Перепуганные солдаты совсем перестали спать по ночам, вскакивали от малейшего шума и стреляли по всему, что двигалось в темноте.
Шарль-Юбер молча слушал тревожную болтовню домашних. Погрузившись в собственные размышления, он медленно поглощал еду. По городу до сих пор ходили слухи, что расследование махинаций интенданта и его пособников продолжается, и голод среди бедняков не способствовал тому, чтобы эти сплетни затихли. Изабель подозревала, что это и есть причина мрачного настроения отца.
Мадлен надела одно из платьев кузины и теперь с восторгом смотрела на свое отражение в зеркале. Флорентийская тафта алого цвета, подчеркивающая белизну ее кожи, приятно шуршала при каждом движении. Молодая женщина покрутилась и сделала маленький книксен Изабель, которая в восторге захлопала в ладоши.
– Какая ты счастливая, Иза! У тебя столько красивых платьев! Мое парадное не идет ни в какое сравнение с этим, и оно уже старенькое…
Она погладила кружева, которыми были украшены декольте и рукава платья. Застежки спереди на корсаже были обтянуты атласом цвета сливок, а сам корсаж и верхнюю юбку украшала красивая вышивка серебряной нитью в виде бабочек.
– Пригласите меня на танец, дорогая! – заявила она самодовольным тоном.
Смеясь, Изабель повалила ее на кровать, устеленную атласными и камчатными юбками, шелковыми чулками, вандомскими перчатками и головными платочками из тончайшего шелка. Спальня сегодня была похожа на лавку портного – девушки развлекались, примеряя туалеты Изабель.
– Как думаешь, Жюльен узнал бы меня в таком наряде?
Мадлен расправила плечи и легонько приподняла груди ладошками, чтобы они выглядели больше и круглее.
– Я думаю, он заставил бы тебя прикрыть эти богатства косынкой, дорогая кузина! Какая нескромность!
– Кто бы говорил! Из нас двух ты чаще ведешь себя нескромно! Вот и сейчас уже больше часа разгуливаешь перед окнами в одном корсете и нижних юбках! Мсье Пеллетье наверняка устал подглядывать в щелку между ставнями! Пора одеться, Иза!
– В комнате так жарко! И вообще, пусть смотрит, если ему так нравится! Лишь бы при встрече не надумал распускать руки…
Изабель схватила щетку для волос из свиной щетины и провела ею по своим великолепным волосам, медовым водопадом спадавшим ей на плечи.
– Скучаешь по Жюльену?
– Да.
– Почему тогда не осталась с ним в лагере?
