Когда Ардай с дядей, Валентой и Креем добрались наконец до дома, у порога их встретила взволнованная, похожая на растрепанную наседку тетушка Мизина, в клетчатом фартуке прямо поверх праздничного платья - она ушла раньше, чтобы распорядиться по хозяйству. А пройти через неширокую улочку к порогу было делом непростым. Мостовая перед домом оказалась заставлена корзинами с фруктами и всякой всячиной, мешками, тележками, кувшинами, бочонками, запечатанными бутылями...
- Несут и несут! - всплеснула руками экономка. - Подарки! Да нам этого до осени не съесть...
- Ты выгодный племянник, дорогой мой, - хмыкнул дядя Ильмар. - Что ж, не будем закупать запасы на зиму. Что можно, сносите в кладовку, солите, варите варенье. И не забывай благодарить. Мне, что ли, учить тебя, Мизина?
И часу не прошло тех пор, как расчистили улицу - ее заставили опять. Корзинами, мешками, ящиками, коробочками...
А Ардай с Креем закрылись в комнате, и вот, вроде бы играли.
- Наверное, тетка Сарита права, - сказал Крей, - насчет того, что ты демон. Только не обижайся. Я никогда не стану относиться к тебе хуже. Я не боюсь.
Ну, он и сказал. У Ардая даже холодок меж лопаток пробежал.
- Так прямо и демон? Ай, спасибо, - пожал он плечами. - Ты же говорил - я заклятый, или как там?..
- Не я, а Сарита, - нахмурился Крей. - И потом, это почти одно и то же. Сам подумай, разве может наездник замучить насмерть руха? Лошадь - да, руха - никогда такого не бывало.
- Наверняка дело в рухе. Может, он больной был. Они, в столице, обучают рухов с помощью магии.
- Точно знаешь?..
- Наверное. А я просто хотел отлетать не хуже других. И больше ничего, - опять повторил Ардай.
Сколько раз ему придется теперь говорить одно и то же?
В дверь стукнули, и тут же, бочком, вошла Валента с огромным подносом, нагруженным более чем заманчиво: целой горой свежеиспеченного сладкого печенья и чашками горячего травника с медом.
Она поставила поднос прямо на одеяло рядом с ними.
- Спасибо, - Крей первый сунул в рот хрустящую печенюшку. - Это нечто!
В другой раз и Ардай бы не терялся, но теперь он и смотреть не мог на эту исходящую сливочным ароматом вкуснятину.
Валента тоже уселась на одеяло и бросила брату на колени сложенный вчетверо листок бумаги.
- Вот, тебе принесли.
Он развернул.
"Сегодня, в шесть часов пополудни, у кузнеца".
И все. Ни обращения, не подписи. Изволь понимать по своему разумению.
Конечно, это от Шалы. А кузнец - известно кто.
Шала предлагает отправиться в Обитель к Эйде прямо сегодня?!
Он тут же вскочил на ноги. Время пока есть.
- Мне уйти нужно! Давно это принесли?
Валента только плечами пожала.
***
Шала ждала его. Сидела на пороге с женой кузнеца, а на ее коленях подпрыгивал ребенок, норовил поймать выбившийся из платка рыжий локон. Шала опять была другой. Как тот диковинный зверек, который, если верить сестриной книжке, жил где-то в иноземных лесах. Зверек этот, перенеси его на новое место, менял и расцветку и форму на те, что более подходили обстановке. Вот и Шала, в лесу была растрепанной лесной ведьмочкой - ни за кого больше и не примешь. Во дворце наместника она превратилась в знатную даму, а тут, на улице кузнецов, больше всего походила на жену или сестру зажиточного мастерового: кофта из тонкого полотна, пестро расшитый жилет, красная с черным полотняная юбка. Голову ее покрывал белый шелковый платок, а маленькие кожаные туфельки, хоть она их и сбросила, валялись рядом.
- Пришел? - весело спросила Шала, отдавая ребенка матери. - Уж прости, нельзя было откладывать. Мы уезжаем завтра, на рассвете. Дантан так решил.
- Что-то он раньше не мешал тебе шастать тут поблизости. Не пойму я тебя, - не удержался Ардай.
Шала расхохоталась.
- Что ж, сын именя! Правильно, что не поймешь. Я не только чужие секреты храню, я и свои кому попало не доверяю. Идем, что ли?
Она за руку и завела Ардая в дом, а жена кузнеца с ребенком осталась на крыльце, и даже на них не взглянула, как будто не она была здесь хозяйкой, и кто бы ни заявился к зеленоглазой - ее это не касалось.
В крошечной комнатке окно было плотно завешено полосатой занавеской, а всего обстановки - большой сундук с устроенной на нем постелью: тюфяком, подушками, и брошенным поверх всего пестрым лоскутным одеялом. И еще зеркало висело на стене, большое, овальное, немного тусклое, в деревянной раме.
- Тут и переоденемся, - заявила Шала.
- Э... вместе? - смешался Ардай. - Давай ты сначала, я выйду. И ты не сказала, какая нужна одежда.
- Да погоди ты, - Шала выдернула из-под подушки два маленьких цветных платка, один повязала Ардаю вокруг шеи.
- Смотри в зеркало.
Он глянул и отшатнулся: в зеркале рядом с Шалой отражался совершенно другой человек, старше его лет на двадцать, и вовсе непохожий. И костюм на нем был чужой.
- Хороша одежка? Или не нравится? - хохотнула ведьма.
- Это... я?
- Ну а кто же? А вот это я, смотри, - она повязала и себе платок, и тут же раздалась, превратившись в дородную матрону лет тридцати.
- И как, нравлюсь? - на незнакомом пухлом лице смешливо блестели те самые зеленые, Шалины глаза - они у нее одной такие.
