Быстрый, чуть насмешливый взгляд, брошенный Эйдой на настоятельницу и мельком скользнувший по ним с Шалой, - и вот она снова опустила глаза и стала сама безмятежность и послушание. Но взгляд этот был, и он несказанно обрадовал Ардая - значит, с Эйдой все в порядке! Заодно стало ясно, как Эйда относится к "любящим родственникам". Должно быть, никак. В объятия к ним кидаться точно не станет.
Дверь за монахинями тихонько закрылась, они одни...
И что дальше? Страшная растерянность накатила на Ардая. Что он может сказать Эйде... от имени ее дядюшки, как его там?..
О, демоны, он даже имя "свое" позабыл.
Выручила Шала. Шагнула к Эйде, нежно обняла.
- Здравствуй, девонька. Ох, как ты выросла, какая ты теперь красавица. Ну, как дела, хорошо тебе тут? - и, склонившись к ее уху, что-то зашептала.
Вдруг глаза Эйды изумленно распахнулись, она уставилась на Ардая в полном замешательстве. Шала опять ей что-то шепнула.
- Ну, что же ты пнем стоишь, Вен? - повернулась она к Ардаю. - Столько лет девочку нашу не видел, даже поздороваться не хочешь, даже не обнимешь ее?
До Ардая дошло, наконец, что неспроста Шала так себя ведет, играет, как будто для посторонних. Должно быть, подглядывают за ними монахини. Он еле удержался, чтобы не оглянуться - откуда же подглядывают, где этот глазок, в стене, обшитой тесом, а может, на гобелене, где рисунок пестрее?
Он тоже подошел, неловко обнял, пробасил:
- Ну, здравствуй! Да уж, выросла, ничего не скажешь.
Ничего, дядюшке и полагается с племянницей вести себя сдержанно, а что он пентюх пентюхом, монахини и так уже поняли.
-Здравствуй, дядюшка Вен, как твои дела, твое здоровье? - скороговоркой пробормотала Эйда, продолжая смотреть на него с каким-то радостным, изумленным ожиданием.
Шала уже что-то ей объяснила. И когда же теперь?.. Когда снимать маску? Дожидаться от Шалы знака, разрешения?
Пока Шала, видимо, разрешение давать не собиралась. Отвела Эйду в сторонку, где у стены стояли жесткие стулья, усадила, сама села, бережно расправив платье, и принялась тарахтеть: да как тебе, все-таки, моя дорогая, живется, не трудно ли, не слишком ли тут все строго, чему научилась, почему такая худенькая - хорошо ли кушаешь, а под глазами синяки - хорошо ли спишь, а что тебе подарить, а не надо ли чего, а денег на мелкие расходы не надо ли? Сама выхватила из складок юбки кошелечек, сунула ей в руку.
Эйда отвечала односложно, благодарила, кося взглядом на Ардая. Он смотрел на них, маялся и ждал - должно же все это закончиться?
Закончилось. Шала глубоко вздохнула, опустила голову, помолчала, словно прислушиваясь к чему-то далекому, и удовлетворенно кивнула.
- Ну вот, можно. Монахиня у зеркала уснула. Снимай платок. У вас минуток десять, деточки.
Ему даже неинтересно было, что за монахиня уснула у какого-то там зеркала. Он лихорадочно дергал узел на платке - и зачем было так затягивать? И это он-то, который любые узлы, хоть на веревках, хоть на кожаных ремнях, завязывал и развязывал в момент - привычка. Почему этот платочек еще не порвался, спрашивается?
Вот, готово. Кусочек ткани выскользнул из пальцев, но не упал, Шала подхватила. Эйда тихо ахнула. Да, она чего-то подобного уже ожидала, спасибо Шале, но ожидать - это одно, видеть - уже другое.
- Детки, не теряйте времени, - ведьма зевнула и демонстративно отвернулась, пересела на дальний стул.
Эйда, всхлипнув, повисла у него на шее.
Десять минут... У них есть целая вечность.
Он целовал ее лицо, соленое от слез, не разбирая - глаза, щеки, губы...
- Так ты не отказывался от меня? Это правда?
- Нет, конечно. А ты поверила?
- Лол мне сказала, после бала.
- Какая Лол? Ах, да!
- Тогда зачем?..
- Но твоя мать надоела моей матери, все твердит, что никогда тебя мне отдаст. Вот моя и написала отказ. Только это неважно.
- У меня помолвка через неделю.
- Забудь. Не будет никакой помолвки.
- Но как?..
- Пока не знаю. Но что-нибудь придумаю. Ты, надеюсь, не хочешь замуж за этого старца?
- О, нет. Я думала - хоть бы умереть через неделю.
- С ума сошла?..
- Я пошутила. Он ведь дает нам денег за меня. Много денег. Зато, если повезет, ему достанется все мое наследство.
Вот как. Деньги. Следовало догадаться.
- Денег за тебя? Так Сарита поэтому выдает тебя? А если я... заплачу больше? Намного больше?
- Нет, нет, - она затрясла головой. - От тебя она ничего не возьмет. Тут... сложнее, Ардай.
- В крайнем случае я тебя увезу. Прилечу ночью, и увезу, и никто никогда нас не догонит. Улетим на Север, я буду служить в пограничной крепости, а ты... ты будешь воспитывать наших детишек.
- Шутишь?
- Нет, конечно!
- Ты все потеряешь...
- У родителей есть Эмран. А я все заслужу себе сам. Нам. Не себе, а нам.
- А вот моим будет плохо, - она виновато наклонила голову. - Нам очень трудно жить, Ардай. Ты не понимаешь. Без денег, без моего наследства... Подрастут дочери дяди, и шансов у нас будет меньше. Пока я - старшая.
- Ничего не понимаю. Что у тебя за наследство такое?
- Спроси у Крея Даррита. Он тебе расскажет. Он знает.
