Выкидывая в звездную бесконечность, пронзая лучами слепящего света черное грозное небо и помогая Ветру разгонять мрачные облака. С каждой секундой сияя все ярче и заставляя грозовые тучи пролиться ливневым дождем на пустынную землю. Чистым светом вечности выжигая всю грязь, серость, жадность и подлость. Оставляя над собой только непорочное голубое Небо. Бездонное, мудрое и всеобъемлющее. Любящее только Солнце и Ветер: вечно, неизбывно и безмерно. Принадлежащее им двоим до скончания времен. Позволяющее любимым все, что угодно: смеяться, сиять, шалить, купаться в эмоциях и чувствах, целоваться и заниматься любовью, в конце концов вбирая в себя обоих. Растворяя в прекрасной чистой душе настоящего ангела, вознося к самым высоким вершинам и возвращая обратно на грешную землю.
— Прайм, я люблю тебя, — Энджи оторвала голову оборотня от своего плеча и посмотрела в серебряные глаза. — Я. Люблю. Тебя. Ты видел все сам в моей душе. Ты даже представить себе не можешь, что именно сделал для нас с Франсуа, солнышко. Для всех нас троих.
— Ты меня в краску вгоняешь, Энджи, — почти смутился Прайм, услышал тихий смех демона рядом за спиной и повернулся было к нему, но наткнулся на мягкие бедра и мгновенно вырос в теплой глубине, которую так и не покинул. — Франсуа?
— Я здесь, солнышко, — снова рассмеялся его слегка паникующему голосу демон, целуя его плечо, выпрямляя Прайма и подбираясь к лицу. Заглянул огненными глазами прямо в душу, поцеловал в губы. — Ты наша жизнь, любимый. Без тебя для нас не будет никого и ничего. Умрешь ты, и мы тут же уйдем следом, где бы ни находились.
— Ты сошел с ума? — растерялся Прайм, перевел взгляд на какую-то светлую и совершенно воздушную Энджи. — Вы оба свихнулись? Да что я сделал-то?
— Ты соединил несоединимое: сплавил души ангела и демона в одну. Такого не было никогда. Это невозможно, но ты это сделал, — ответил Франсуа и улыбнулся так, что Прайм прищурился. — И теперь я знаю, что нам делать дальше.
— Заниматься любовью пока не упадем в обморок от усталости? — уточнил оборотень, не в силах сидеть смирно, чувствуя, как сжимается Энджи вокруг его напряженного и готового к новым свершениям члена. Лаская пальцами вишневые соски на ослепительно белой пышной груди и мечтая о ее поцелуях.
— Без этого никуда, — рассмеялся демон, обнимая Прайма и целуя свою печать на его шее. — Я смотрю, ты окончательно излечился и теперь жаждешь наверстать упущенное время? Это, конечно, отлично, но сейчас тебе придется со мной поделиться.
— Жадина! — лукаво возмутился Прайм, но Энджи надоело ждать.
Она хотела любить и быть любимой. Обоими. Дернула голову оборотня на себя, целуя самыми верными в мире поцелуями, перевернула на спину и прижалась своей роскошной грудью к его, дожидаясь демона и впуская в себя его средневековый кол. Заставляя двигаться обоих так, как хотелось ей. Прайм едва не взорвался, чувствуя, как в ней, лаская его член своим сквозь тонкую теплую переборку, движется Франсуа. В едином ритме, внутри одного существа: влажного, тесного и ангельски прекрасного. Нежного, хрупкого, мягкого и любящего их обоих, и только в их руках теряющего всю свою холодность и отрешенность.
Энджи не выдержала первой, сходя с ума от движущихся в ней любимых мужчин, от их страстных поцелуев, умелых рук, абсолютной наполненности и ощущения полного подчинения. Поцеловала Прайма так, что он сорвался следом, забирая с собой Франсуа и снова сплавляя три души в одну — бескрайнюю, сияющую, свободную и совершенно счастливую.
…
Франсуа в раздраженной задумчивости сидел в летнем кафе и пил крепкий кофе. Мысли бродили, где ни попадя, и не желали слушаться хозяина. О да, хозяин… ммм… он бы не отказался прямо сейчас почувствовать его в… Тьфу! Демон сделал большой глоток, обжигая горло. Это слегка привело его в чувство. Вот и отлично! Для этого он сюда и пришел. Излечившийся Прайм и так долго ждавшая его Энджи временно сошли с ума и уже четвертые сутки вели себя, как озабоченные кролики, занимаясь любовью с утра до утра, где попало, как угодно и когда вздумается, не обращая внимания ни на что вокруг. Даже на Франсуа.
Он слегка поревновал, но потом поковырялся в эмоциях своих любимых, представил себя на месте Энджи, вспомнил, что с ним было, когда он добивался Прайма целых полгода, рассмеялся и разрешил им привести растрепанные чувства в порядок. В конце концов, ему же хотелось посмотреть на то, как они будут заниматься любовью! Зрелище оказалось не для слабонервных, и терпения Франсуа каждый раз хватало максимум минут на десять, а потом он уносился в другой мир в гордом одиночестве. Демон надеялся, что при таком накале страстей надолго их не хватит, но прошло уже четыре дня, а кролики про него так ни разу и не вспомнили, что серьезно задевало его гордость, заставляло ревновать и бороться с желанием оторвать им обоим головы. Ненадолго, только чтобы привести их в чувство и вынудить вспомнить про него.
