— Постой. Ты же не можешь появиться перед ним в моем фартуке, — проворчала Санара, сдернула передник и огрела им Дариуса по голой заднице напоследок. — Он засмеет нас обоих.
…
Маркус слетел с кровати, едва увидел Дариуса, входящего в спальню с двумя кружками кофе в когтистых руках: огромного, обнаженного, страшного, пузырящегося мускулами и трогательного до слез. Забрал кружки, поставил на столик и занялся с ним любовью с такой нежностью, что в очередной раз вывернул душу жестокого монстра наизнанку.
— Ты чудовище, любимый, кровожадное, беспощадное, сумасшедшее и похотливое, но я люблю тебя больше всего на свете, — прошептал Маркус в седую макушку, лежащую на его широкой демонической груди некоторое время спустя. С третьей попытки они добрались до постели и теперь наслаждались полным покоем.
— Фабио настучал?
— Да. Позвонил, когда ты ходил за кофе, и рассказал о той бойне, что произошла во дворце. Зачем ты это сделал?
— Так будет лучше.
— Ты разворошил осиное гнездо! Кому от этого стало лучше?
— Нам.
— Это крайне нелогично!
— Очень даже логично, сам подумай.
— Дариус, я ученый, а не интриган. Поясни, я не понимаю.
— Великий Герцог Варгус посмел заказать тебя, — начал водить пальцем по серебряной полоске на груди демона перед своим носом Император. — Я убил его за это в зале Совета сразу после того, как ты ушел. Потом я приводил тебя в чувство три бесконечных дня и понял, что не хочу тратить время на тех идиотов, что гордо именуют себя Великими Герцогами. Последние двадцать тысяч лет я был слишком добр, и никто уже не знает, на что я на самом деле способен. Я вернулся во дворец в раздумьях, но они решили свою судьбу сами. Надо быть полными кретинами, чтобы практически в открытую обсуждать планы по моему свержению в зале Большого Совета! Я решил, что с меня хватит.
— Перебил тех, кто был опасен, предупредил следующих и запугал остальных?
— Да, но главное даже не это.
— А что?
— Всем аристократическим семействам на меня сейчас наплевать, потому что Наследники Великих Герцогов будут рвать друг друга на части за титул, а оставшиеся в живых Великие Герцоги делить власть и делянки умерших до тех пор, пока их не остановят новые Великие Герцоги.
— Ты сломал систему и нарушил равновесие. Чтобы привести все в порядок, им понадобятся десятилетия.
— И бессмертный Император, который не позволит разборкам перерасти в гражданскую войну и станет гарантом стабильности, законности и порядка.
— Ты гений, Дариус.
— Мы слишком мелко плавали, подчиняясь правилам и обстоятельствам.
— Согласен. Осталось решить вопрос с любовником и женой, и можно будет расслабиться.
Маркус постарался сдержать ревность, но ему это не удалось. Дариус поднял голову и посмотрел в потемневшие синие глаза.
— К чему ты ведешь?
— Прости, но я не могу и не буду говорить спокойно о тех, с кем ты спишь. Я хочу, чтобы ты был только моим, и это мое право. Другой вопрос, что это практически неосуществимо. Я понимаю, но ревновать от этого меньше не стану.
— Я могу выбрать любовника одного и надолго, либо постоянно их менять, — отвел глаза Дариус. Мысль о том, чтобы спать только с Маркусом, никогда не приходила ему в голову, и обсуждать это он не собирался. Что еще за глупости?! — Мне без разницы.
— Я их всех ненавижу, — грустно улыбнулся Маркус. — Пусть будет, как будет, а жену верни во дворец. Ей тоже не мешает устроить жизнь, как полагается, и внести свою лепту в бардак и хаос.
— Отличная мысль, — согласился Дариус, и больше они на эту тему не разговаривали. Все и так было понятно.
====== Глава 2 ======
Вторая планета Девятого круга
— А ну убери от него свои руки! Я тебе их сейчас оторву, дьявольское отродье!
Любимый голос ворвался в уши Франсуа слуховой галлюцинацией. Вот он и сошел с ума. Ну и прекрасно. Все равно жизнь без Прайма — это не жизнь. Демон сжал задницу идущего рядом варвара сильнее и не стал оборачиваться.
— Я кому сказал, Аластер.
Франсуа развернулся с такой скоростью, что огромный мускулистый мужик, кандидат в любовники, отлетел в сторону, стукнулся головой о стену и замер на полу сломанной куклой, но демона это волновало мало, потому что через притихшую таверну к нему шел Прайм. Сердце ухнуло вниз, стукнулось о копчик и взлетело обратно, прихватывая по дороге мужское достоинство. Разгоняя слепящую яростную радость по жилам. Заставляя щуриться от вспыхнувшего в груди пожара, высушившего закипающие слезы. Франсуа с жадностью пожирал любимого глазами: осунувшееся лицо, тени под глазами, легкая небрежность в одежде, чуть опущенные плечи. Господи! Помоги ему, помоги им обоим! Он больше никогда не сможет отпустить Прайма. НИКОГДА.
