Прайм усилил напор, прижимаясь к стальным мускулам на груди демона, гуляя руками по совершенным мышцам рук, скребущих когтями пол. Оторвался, обвел языком приоткрытые в ожидании поцелуя губы, зарылся руками в волосы, массируя, расслабляя, заставляя путаться мысли. Добрался до острого уха, вызывая стон. Проложил дорожку вниз по шее, приподнялся и пустил в ход руки: поглаживая, нажимая и добавляя к ним губы, язык и даже зубы. Оборотень знал все о том, как доставить демону наслаждение, и теперь использовал свои знания от и до. Довел до безумия, заставил кричать от невыносимого желания, не дал прикоснуться к себе, не поцеловал в губы и не сказал больше ни слова. Это причиняло невыносимую боль.
— Прайм!
Молчание. Только язык пробегает в ласковом танце совсем рядом с губами демона, сводя с ума, закручивая пружину желания все сильнее и сильнее.
— Солнышко, не молчи! Ругайся, поливай грязью, посылай к чертовой матери — все, что угодно!
Властные ладони приподнимают и сжимают ягодицы. Губы гуляют по внутренней стороне бедра совсем рядом с пахом.
— Я хотел защитить тебя. Хотел, чтобы ты жил вечно. Прожил жизнь свободным, прекрасным и не боящимся никого за нас обоих, мой сладкий мальчик.
Руки доводят почти до конца, но жестокие зубы прикусывают средневековый кол, сбивая желание и заставляя стонать от разочарования и легкой боли.
— Да, я обещал не отпускать тебя никогда, я помню! Но твоя жизнь дороже всего на свете.
Легкие укусы по косым мышцам живота все выше, закинутые за голову руки и язык подмышкой, сводящий с ума. Снова заставляющий желать освобождения. Доводящий до края и возвращающий обратно.
— Я чуть не сошел с ума за эти полгода, Прайм. Я не могу толком спать, забываю есть и смотреть по сторонам, спасая жизнь. Я ищу в мужчинах твою тень, потому что не могу без тебя, но любой зад на моем члене каждый раз доказывает мне только одно: тебе нет и не будет равных ни в каких мирах. Мне наплевать на них на всех, потому что они — не ты. От тебя нет спасения. Ты украл мое сердце, и я никогда не смогу забрать его назад.
Франсуа переворачивают на живот, и пытка начинается заново. Он срывается на крик от пальцев и губ, которые знают про его тело все, но не дают освобождения.
— Перестань меня мучить, любимый. Я прошу тебя! Пожалуйста! Я так соскучился, разреши мне обнять тебя! Поцеловать, вдохнуть твой запах.
Губы Прайма неумолимы, пальцы ласкают ягодицы, а язык одним прикосновением уносит в небо. Почти. Потому что безжалостная рука возвращает назад, в море неудовлетворенного желания и страсти. Что-то неконтролируемое поднимается в душе Франсуа, взлетая ветром и разбрасывая искры, освещая каждый закуток его сердца. Того самого, что принадлежит не ему, а его любимому оборотню. Тому самому. Единственному. Понимание обрушивается на демона, сбрасывая последние оковы.
— Прайм, сладкий мой мальчик, — шепчет он сорванным горлом. – Прости меня. Я клянусь, что больше никогда не покину тебя, что бы с нами ни случилось дальше.
Властные руки переворачивают демона на спину, а узкие бедра оборотня приятной тяжестью ложатся между его ног, раздвигая, приподнимая и укладывая ягодицы на горячие ладони. Губы добираются до рта, и Франсуа ласково целует свое солнышко, не смея усилить напор, подчиняясь всем его желаниям и движениям. Но длится это недолго, и легкий укус в шею заставляет демона уже не стонать, а хрипеть. Слезы капают из уголков глаз, смывая грязь, прилипшую к нему за две с половиной тысячи лет его существования.
— Франсуа, — ласковый голос касается его потрепанных нервов теплым солнечным лучом. — Посмотри на меня.
— Я не могу так больше, Прайм. Пожалуйста! Я сделаю все, что угодно, только позволь мне прикоснуться к тебе, — хрипит он в полубреду.
Открывает глаза и натыкается взглядом на прекрасные губы оборотня, терзающие палец. Его тело сводит судорога желания, граничащего с жестокой болью.
— Я люблю тебя, — шепчет демон, обхватывает ногами шею Прайма и…
Влажный палец наполняет его, неторопливо прогуливаясь по очень узкой улице и раздвигая стены домов чуть шире. Франсуа получает горячий поцелуй в губы и вдруг понимает, что Прайм дышит не намного лучше него, а желание плещется в нем по самые брови. Серебряные глаза оборотня смотрят прямо в душу демона, и он не может больше молчать:
— Ты мое сердце, моя жизнь. Любимый мой.
Второй палец присоединяется к первому, превращая узкую сухую улочку во влажную тесную пещеру, и демон понимает, что там просто обязан появиться хозяин: один-единственный на все времена. Без него он не получит удовольствие, даже если кончит, и не только сегодня. Он устал быть самым главным, могучим и непробиваемым, как скала. Теперь у него есть тот, кто позаботится о нем, не предаст и никогда не причинит боль.
Демон смотрит в звездные глаза Прайма и улыбается:
— Я хочу быть твоим. Не уверен, что сразу и до конца, но ты ведь знаешь, что делать, лучше меня. Единственный мой.
