Демон стоял и беспомощно смотрел на приближающегося грозного судью: холодного, как вечность, прекрасного, как вампир, и беспощадного, как сама смерть. Раскидывающего возникающих перед собой людей, даже не глядя на них. Не сводящего с него ослепительно прекрасных серых глаз. Солнышко, сладкий мальчик, упрямый оборотень, умудрившийся найти его несмотря ни на что. Любовь кружила в демоне огненным вихрем, не давая двинуться с места и раздувая ветер желания быть рядом с Праймом в ураган. Просто быть рядом. Не залезать в его прекрасный рот и шикарную задницу членом, не иметь до потери сознания, не пить его сладкое семя до дна, а просто быть с ним. Видеть прекрасное лицо каждый день. Бродить под дождем и купаться в море, смеяться и ругаться, болеть за любимую команду и тренироваться. Завтракать и гонять на чем попало наперегонки. Чувствовать поцелуи на своих губах, пытливые руки на плечах и тяжесть горячего тела. Растворяться в его нежности и любви, сгорать в огне страсти и горячем желании, отдаваться ему полностью, без остатка… Какая разница, что делать? Лишь бы вместе.
— Как ты посмел опять начать спать, с кем ни попадя, развратная сволочь!
Хлесткий удар по щеке и железная хватка на горле. Лавина эмоций в открытой настежь душе. Любящий его.
— Я затрахаю тебя до потери сознания, чтобы напомнить о том, что было всего полгода назад, похотливый кобель.
Горячая рука на бедре. Любимый аромат желания оборотня, превращающий мысли в кашу. Страстный.
— Я оторву тебе яйца и засуну их тебе в глотку, за то что ты посмел уйти один, безжалостный мерзавец.
Быстрые шаги спиной по коридору и распахнувшаяся дверь. Еще одна пощечина. Тосковавший без него.
Франсуа успел захватить руку оборотня на излете и поцеловал раскрытую ладонь. Слов не хватало. Их просто не было, слишком сильные чувства разрывали демона сейчас на части. Только имя.
— Прайм…
— Это все, что ты можешь мне сказать, подлый демон?
Получил удар в живот. Захватил руку и перецеловал костяшки на сжатом кулаке. Почувствовал, как забирается вторая рука Прайма в волосы, и сменил ипостась, теряя одежду.
— Ты меня достал! Довел до последней стадии бешенства и теперь горько пожалеешь об этом!
— Прайм…
— Двести пятьдесят лет я терпел тебя, блудливый кобель, но мое бесконечное терпение кончилось.
Неожиданный рывок, и Франсуа оказался лежащим на полу на спине, прижатый горячим телом Прайма так, что трудно было даже вдохнуть. Провел когтями по его спине, разрезая одежду и рывком скидывая лохмотья в стороны. Господи! Оборотень стал еще красивее, чем раньше. Это сводило с ума. Захват, и руки демона прижаты к полу у него над головой, а любимое лицо склонилось так низко! Желание вспенилось в Франсуа, как шампанское, и выбило пробкой мозг. Он вскинул голову для поцелуя, но Прайм увернулся.
— Я прощал тебе все: свою вечно разорванную в клочья задницу, твои сумасшедшие закидоны, грубость и безответственность, толпы любовников и секс у меня на глазах, полный игнор и постоянное желание сбежать. Твой вечный контроль и мое безропотное подчинение. С меня хватит, демон.
— Прайм…
— С этого момента все будет иначе, — неожиданно поднялся на ноги оборотень.
— Постой! — паника буквально вздернула Франсуа с пола. Он умрет, едва за Праймом закроется дверь.
— Ляг на место! — яростный голос хлестанул сильнее, чем все пощечины вселенной вместе взятые. Демон посмотрел в жестокие серебряные глаза и впервые в жизни почувствовал неодолимое желание подчиниться. — Я сказал: вернись туда, где лежал. Живо!
— Прайм, — открыл рот Франсуа, но был сбит с ног и снова оказался на ковре на спине.
Оборотень сдернул последнюю одежду и встал над ним, неумолимый и безжалостный. Прекрасный, как само солнце.
— Сегодня ты будешь наказан за все, — сказал Прайм.
Раздвинул ноги демона, опускаясь между ними на колени, и провел руками от колена до бедра и обратно. Франсуа схватил оборотня за плечи, но тот был неумолим:
— Убери руки.
— Прайм! Послушай…
— Нет, это ты послушай! Сейчас ты положишь свои шаловливые ручки на пол и не посмеешь дотронуться до меня до тех пор, пока я не разрешу тебе. Понял?
Оборотень наклонился и провел ладонями по торсу демона от паха до ключиц, обдал горячим дыханием губы:
— Ты будешь умолять меня, просить прощения и корчиться в муках, а я буду с удовольствием смотреть на это и мучить тебя дальше.
— Солнышко! Так было нужно, — начал Франсуа, но властные губы закрыли его рот, приказывая молчать, заставляя подчиняться и сводя с ума своей сладостью.
