| 'You're the very image of her,' she giggled, 'only I'm sure you never looked half so respectable in all your life before. | - Ну, ты просто вылитая тетушка, - рассмеялась она, - и, я уверена, ты никогда в жизни не выглядел таким респектабельным. |
| Now, good-bye, Toad, and good luck. | До свидания, Тоуд, счастливо тебе! |
| Go straight down the way you came up; and if any one says anything to you, as they probably will, being but men, you can chaff back a bit, of course, but remember you're a widow woman, quite alone in the world, with a character to lose.' | Иди вниз тем же путем, каким тебя сюда привели, и, если эти мужланы стражники будут отпускать в твой адрес нелепые шуточки, ты лучше просто отшутись и помни - ты вдова, совершенно одинокая, которая вынуждена дорожить своим честным именем. |
| With a quaking heart, but as firm a footstep as he could command, Toad set forth cautiously on what seemed to be a most hare-brained and hazardous undertaking; but he was soon agreeably surprised to find how easy everything was made for him, and a little humbled at the thought that both his popularity, and the sex that seemed to inspire it, were really another's. | С бьющимся сердцем и настолько твердой поступью, насколько это ему удалось, мистер Тоуд двинулся в свое рискованное и опасное путешествие. Вскоре он с радостью обнаружил, что все идет как по маслу, хотя его немного унижало то, что ни пол, ни одежда, которые облегчали ему путь, ему лично не принадлежали. |
| The washerwoman's squat figure in its familiar cotton print seemed a passport for every barred door and grim gateway; even when he hesitated, uncertain as to the right turning to take, he found himself helped out of his difficulty by the warder at the next gate, anxious to be off to his tea, summoning him to come along sharp and not keep him waiting there all night. | Приземистая фигура прачки в знакомом платье из набивного ситца сама по себе была пропуском, отпиравшим любую запертую дверь, дававшим возможность миновать мрачные тюремные коридоры, и даже, когда он один раз засомневался, не зная, куда было бы правильнее свернуть, ему помог стражник, стоявший на часах у ближайших ворот, который спешил выпить свою чашечку горячего чая и поэтому прикрикнул на "прачку", чтобы она проходила быстрее, а не заставляла бы его торчать тут целую ночь. |
| The chaff and the humourous sallies to which he was subjected, and to which, of course, he had to provide prompt and effective reply, formed, indeed, his chief danger; for Toad was an animal with a strong sense of his own dignity, and the chaff was mostly (he thought) poor and clumsy, and the humour of the sallies entirely lacking. | Самой главной опасностью для мистера Тоуда были всякие шуточки и заигрывания, на которые он должен был быстро и язвительно отвечать. Мистер Тоуд был зверем с развитым чувством собственного достоинства, и ему трудно было отшучиваться, когда на него сыпались остроты, как ему казалось, лишенные всякого юмора и изящества. |
| However, he kept his temper, though with great difficulty, suited his retorts to his company and his supposed character, and did his best not to overstep the limits of good taste. | Он, однако, старался не выходить из себя и, хоть и с большим трудом, приспосабливал свои реплики к уровню умственного развития остряков, но при этом всячески старался остаться в рамках приличия. |
| It seemed hours before he crossed the last courtyard, rejected the pressing invitations from the last guardroom, and dodged the outspread arms of the last warder, pleading with simulated passion for just one farewell embrace. | Ему показалось, что несколько часов прошло, пока он пересек последний внутренний двор, сумел отвертеться от настойчивых приглашений из последней дежурки, уклониться от протянутых рук последнего стражника, который, притворяясь очарованным, пытался обнять прачку на прощание. |
