«Ну, наконец-то!» — выдохнула Катерина с облегчением и легко поднялась Андрею навстречу, тут же забыв и про усталость, и про все свои сомнения. Только что-то пошло не так.
— Стеф, собирайся! — крикнул Андрей, выпрыгивая из машины, едва взглянув на Катю. И эти хмурые складки между бровей совсем ей не понравились.
Девочка в открытую калитку понеслась к брату со всех ног. Он подхватил её, обнял, и она тоже изо всех сил обняла его за шею, соскучившись за целый день. Как бы Кате хотелось оказаться сейчас на её месте. Но ей такие нежности не полагались.
Андрей донёс сестру до машины, посадил и вернулся. Но, как совсем недавно Глеб, дальше калитки всё равно не прошёл.
— Как она? Не сильно тебя замучила? — холодно спросил он.
— Нет, вовсе нет, — Катя стояла с другой стороны забора и чувствовала себя такой чужой, такой лишней и ненужной, что хоть плачь. Но она, конечно, и вида не подала, даже улыбнулась. — Завтра тоже можешь приводить.
— Нам нужно уехать, — Андрей посмотрел на Катю как-то мучительно, словно у него внезапно заболел зуб. — Вернёмся через несколько дней. Если не возражаешь, я заскочу. Или позвоню.
— Да, конечно, — Катя кивнула, продолжая выдавливать из себя дежурную улыбку. — Сказать номер?
— Да, говори, — парень достал свой телефон, неожиданно обрадовавшись, словно самому попросить её номер стало бы для него проблемой.
«А что ещё я могу тебе сказать, кроме номера? Пожалуйста, обращайтесь! Наш клуб добровольных помощников в любое время к вашим услугам!» — злилась Катя, диктуя цифры.
— Извини, нас ждут, — Андрей махнул рукой в сторону машину. — До встречи?
— Да, пока! — и Кате хотелось надеяться, что её деланная улыбка выглядела не совсем фальшивой.
— Катя, пока! — довольная Стефания помахала ей рукой из окна.
И Катя, подняв руку, махала ей вслед, всё с той же мерзкой улыбочкой, пока машина не скрылась из вида.
Остывший ужин в холодильнике. А нарядный букет снова на столе.
«Какая рокировка, — зло хмыкнула Катя, осматривая убранную комнату. — Зато я точно знаю, что предложить Глебу на ужин, если он приедет голодным».
Но гаденькое чувство, что ею попользовались и выбросили, так и стояло в горле изжогой.
«А на что я рассчитывала? Сама навязалась в няньки. Сама и виновата, — уговаривала себя Катя и сама же себе не верила. — Они родные. Они семья. А кто им я? Просто случайная знакомая? Просто неожиданная помощь? Да им и помощь-то моя не нужна».
И одиночество, а может, досада, а может, ущемлённое самолюбие, но что-то унизительное, обидное с новой силой сжало свои костлявые пальцы на её горле. Так мучительно сжало, что захотелось, чтобы Глеб приехал быстрее.
Чтобы приехал и остался. Навсегда. И пусть этот нерешительный Андрей вернётся, а она уже не свободна. Уже не одна. И уже не с ним.
— Собирайся! — заявил Глеб с таким довольным видом, словно пригласил Катю, как минимум, в Миланскую оперу. Он приехал к десяти, минута в минуту.
— Далеко?
— Поедем ко мне в гости.
— К тебе? В гости? — переспрашивала Катя, чтобы у неё было время осознать услышанное.
— Ко мне. В гости. Форма одежды любая. Мы будем вдвоём.
— Тогда, пожалуй, я поеду просто в полотенце. Не вижу смысла тратить время на эти игры с переодеваниями, — усмехнулась Катя.
— Как хочешь, — только развёл руками Глеб, но глаза у него были хитрые. И сам он был одет довольно нарядно. Светлые летние брюки. Рубашка навыпуск — белая в мелкий рисунок, с короткими рукавами.
«Ещё только не хватало стать предметом розыгрыша или посмешищем для его друзей», — в Катином дурном настроении в голову лезли только дурные мысли.
И, назло всем врагам, она надела единственное приличное платье, что брала с собой, и туфли на каблуках.
— Ого! — присвистнул Глеб и подскочил с дивана, когда, слегка нанеся боевую раскраску и распустив волосы, Катя вышла из ванной.
Ещё для таких случаев у неё был крошечный клатч. Хоть и не в Миланскую оперу, а с собой пригодятся — и ключи, и пудра, и телефон.
«Всё же не зря я набила этот чемодан под завязку, — поправила на плече тонкую цепь сумочки Катя, когда Глеб открыл для неё дверь машины. — Ишь, и дверь открыл. А то всё как в армии: садись, ложись, повернись».
И только она справилась с ремнём безопасности, как они, оказывается, уже приехали.
— Так близко? — удивилась Катя, когда машина въехала на территорию одноэтажного особняка, залитого тёплым жёлтым светом уличных фонарей.
— Двенадцать километров, если верить навигатору, — предложил Глеб руку своей гостье. И, может быть, ей показалось, но он немного нервничал. Чуть подёргивал плечами, словно рубашка была ему мала. То и дело поправлял ремень на брюках. Даже незаметно проверил ширинку.
А вот Катя вообще не переживала. Её мрачная готовность «на всё» была столь убедительна, что девушку ничто не смущало, не напрягало, не беспокоило. И, главное, её внутренний голос заткнулся, как сток вредных отходов, позволяя наслаждаться чистой ключевой водой сиюминутного восприятия. Ни прошлого, ни будущего. Ни горечи, ни сожалений. Только здесь и сейчас. Хрустальная прозрачность бытия. Кристальная свежесть ощущений.
