Накрытый на веранде стол на две персоны. Свечи. Белая скатерть. Еда под металлическими колпаками. Шампанское в ведёрке со льдом.
Волшебно. Романтично. Изысканно.
Красивый дом. Шикарный бассейн. Мягкие диваны. Тёплая терракотовая плитка.
Катины глаза выхватывали предметы респектабельного жилья в тёплых пятнах света от круглых фонарей, пока она шла среди вазонов с благоухающими цветами, наслаждаясь их ароматом.
— Хочешь экскурсию по дому или ты голодна? — Глеб дёрнул расстёгнутый ворот рубашки.
— Мне бокал шампанского, а там посмотрим, — улыбнулась Катя, неожиданно разгадав, почему Глеб нервничает. — Редко приводишь к себе гостей?
— Никогда не привожу, — ответил хозяин дома исчерпывающе. — И очень редко готовлю.
— А как же жена?
— Мы жили в другом доме, — он уже суетился возле стола.
И сквозь лиричную музыку, хлопок пробки и голос Глеба, поясняющего что-то про «свою берлогу», Катя вдруг отчётливо услышала бьющиеся о берег волны.
— Море?! — перебила она его на полуслове.
— Метрах в десяти от тебя, — показал он в сторону бассейна, который словно обрывался в пустоту, и протянул ей запотевший бокал.
— Вниз? — нерешительно замерла Катя с бокалом в руке, не понимая, где можно спуститься.
— Пойдём, — протянул Глеб руку.
Наверно, освещение включалось автоматически, а может, его включил хозяин, пока совершенно потрясённая видом яркой лунной дорожки, дрожащей на тёмной поверхности моря, Катя, сбросив туфли, пошла по камням босиком.
Когда она обернулась, установленные на берегу лампы уже набрали силу и завершили картину персонального рая, выхватив из полумрака ровно столько пространства, чтобы создалось ощущение полной замкнутости и нереальности всего остального мира, навсегда потонувшего во мраке ночи.
— Ты так любишь море? — то ли спросил Глеб, то ли поставил ей диагноз.
— Я и сама этого не знала, пока не приехала сюда, — призналась девушка.
— Ты знаешь, что цвет воды в этой бухте точно такого же оттенка, как твои глаза?
— Тебе виднее, — пожала она плечами и подняла бокал. — За море? Ты можешь присоединиться.
— Ты права. Сегодня никаких правил, — Глеб сделал несколько шагов к подпорной стене, оформленной в виде скалы, или действительно это была скала — в свете фонарей было не разобрать. Там на столе стояла початая бутылка и пустой бокал. Глеб, видимо, взял его на всякий случай, но сам так и не решился нарушить свой обет.
— Ни разу не была на море? — вернулся Глеб с бокалом в руке.
— Была, но давно. В детстве. На Чёрном. С мамой и отцом. К сожалению, я почти ничего не запомнила с той поездки.
— Тогда — за море, — поднял Глеб свой бокал и посмотрел на Катю так, что будь в её бокале сейчас расплавленное олово, она бы и его выпила.
Под впечатлением от взгляда Глеба, Катя осушила свой бокал до дна. И содрогнулась, может, от щекочущих пузырьков игристого напитка, а может, от щекочущего взгляда.
Глеб забрал у неё бокал и, вернувшись, протянул Кате руку:
— Потанцуем?
— С удовольствием, — она вложила пальцы в его протянутую ладонь. Его вторая рука легла на Катину спину. И зря он прижал её к себе так невесомо и так нежно. Её тело откликнулось на его прикосновение. Откликнулось дрожью и яркой горячей волной, что зарождалась намного ниже его руки и поднималась вверх, пока не накрыла её просто невыносимо мучительным желанием его поцеловать.
И то, что приходилось сдерживаться, довольствуясь лишь этими двумя пылающими под его ладонями местами, делало ожидание его прикосновений ещё более мучительным, его руки ещё более желанными, его дыхание нестерпимо волнующим и весь остальной потенциал этой встречи, что пока лишь намечался, как никогда притягательным.
Глеб вёл, кружа Катю в танце по гладким камням. И она не чувствовала их жёсткости для своих босых ног, не слышала музыку, в такт которой они, кажется, не попадали. Она слышала мелодию плещущихся о берег волн, видела лунный свет, чувствовала на шее горячее дыхание Глеба и теперь знала, как поёт её сердце. Голосом ровным, чистым, мощным. Он всё же разбудил его. Всё же заставил зазвучать. Словно Русалочка, отдавшая свой чарующий голос за возможность иметь ноги, Катя только что отдала душу за этот голос.
«
Теперь Катя знала ответ на этот вопрос.
Всё! Всё, что он попросит. И всё, чего не попросит — тоже. Всё, что сможет заставить её сердце так петь.
— Ужин же не входит в обязательную программу? — тихо спросил Глеб.
— Для тебя — нет, — ответила Катя. — Можешь переходить сразу к десерту.
— Как приятно иметь дело с девушкой, которая понимает тебя с полуслова, — улыбнулся он. — Хотя твоя идея с полотенцем понравилась мне куда больше!
— Тогда я никогда не услышала бы этого восхищённого «Ого!» и, поверь мне, оно того стоило.
— Спальня там, — показал он рукой в сторону дома. — Предлагаю начать традиционно.
Катя замерла. Хотелось взлететь. Расправить крылья, взмахнуть, взвиться в тёмное небо, а потом камнем падать вниз… «Куда он там показал?» Это ощущение полёта было таким реальным.
