— Но на тебе же не женился, — Катя болезненно поморщилась, повторяя и обращённый на неё взгляд и передавая свои внутренние ощущения. Ей было искренне жаль, что у них не сложилось.
— Я — это я. Ты только не бери в голову насчёт меня, — Карина отложила нож, ничуть не удивившись Катиной проницательности. И проверила на прочность тонкий беленький прутик, поигрывая им в воздухе. — Да, мы как-то переспали. Но это было давно и неправда.
— А на ком он чуть не женился?
— Да была одна, — и Карина кинула в костёр прутик, который так долго и тщательно обстругивала. — До сих пор не понимаю, что он в ней нашёл.
— А тебе не кажется, что он до сих пор по ней сохнет?
— Не кажется, — отрицательно покачала головой Карина и улыбнулась Кате. — Теперь точно не кажется.
И они бы, может, ещё поговорили, но Андрей вернулся. И Катя бросилась растирать его полотенцем. И так внимательно смотрела, как он вздрагивает и трясёт мокрой головой, словно видела в первый раз.
«А я смогу сказать ему «да»? — вытерла она оставшиеся на его прямых бровях капли и с ужасом застыла, осмысливая намёки Карины на дальнейшее развитие их отношений. — Нет, не так. Я смогу сказать ему «нет»? А если я беременна?»
Мурашки побежали по всему телу от его холодного нежного поцелуя. Или от страха.
«Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, только не беременность!» — взмолилась Катя, машинально отвечая на поцелуй. Низ живота скрутило болезненным спазмом, но не от мягких губ Андрея. От одного воспоминания о том, другом парне. И среди подробностей их жарких, сумасшедших встреч с Глебом как никогда отчётливо всплыли те моменты, где с её согласия, на нём не было презерватива. Ведь он даже спросил её про таблетки. А она согласилась на противозачаточные свечи. Они вытекали, оставляя на простынях жирные пятна. Но тогда Катя лишь отметила, что не ей придётся стирать.
«Нет, нет, это просто задержка», — отстранилась она, и Андрей обиженно замычал.
— Пойдём за скалу, — шепнул он ей на ухо, засовывая руку в карман её шорт, где зашуршал фольгой припасённый кондом. — Здесь нет ни души. А Карина не маленькая, Стеф к нам не пустит.
И Катя согласилась. Потому, что ещё во время разговора с Кариной у неё в голове возник жестокий и коварный план, как вернуть себе свою прежнюю жизнь.
А ещё избавиться от капризного и невыносимого восьмилетнего ребёнка в своём доме, к которому она пока никак не была готова.
И хуже всего, что Катя начала воплощать этот план в жизнь сразу по приезду с моря.
— Я не могу, Андрей, — сняла Катя с себя его руки. — Не могу при Стеф.
— Она же спит, — отстранился он, озабоченно оглядываясь на диван. — Сопит, как младенец. Не первый же раз. Не зря же ждали, пока она уснёт.
— Может, ты и ждал. А я больше не могу. Она уже большая девочка. Проснётся, не дай бог, испугается. Нет, нет, и не проси.
Андрей озадаченно выдохнул и перекатился на подушку. Потёр пальцами лоб.
— Ну, пойдём в ванную.
— Спасибо, мне как-то хватило камней на пляже.
— Я же говорил, давай я снизу.
— Всё равно у меня коленки бы упирались, так что без разницы. Было больно.
— И ты промолчала?
— Это же только сначала, потом мне уже было всё равно, — Катя перекатилась, примирительно укладываясь щекой на его грудь.
— Чёрт! — он искренне расстроился. — Ну ладно, давай тогда спать.
— Зато выспишься, — поцеловала его Катя. И в её словах была правда. Когда Андрей после нескольких коротких часов сна с утра убегал на работу, она-то бессовестно ложилась досыпать. Но он-то весь день работал.
Андрей выдержал три. Ровно три ночи. Утром четвёртого дня Катя с облегчением сложила вещи Стефании в грузовик, а на руки ей посадила беззаботного Гастона.
— Веди себя в гостях хорошо! — погрозила Катя щенку.
Стефания хихикнула. Она была так счастлива, что мама разрешила ей привезти щенка, что и все их стычки с Катей моментально забыла.
— Я думаю, он маме понравится, — радостно поделилась девочка, не сводя глаз со своего ушастого сокровища.
— Уверена, что понравится, — подбадривала её Катя. Она была искренне рада от всех от них хоть на время избавиться. У неё было столько неотложных дел.
— Я, наверное, задержусь, — никак не мог от неё оторваться Андрей, обнимая, вдыхая её запах, словно хотел надышаться на все те дни, на которые он уезжал. — У меня там есть ещё кое-какие нерешённые по работе вопросы. В общем, не знаю, насколько затянется.
— Ничего, — прижималась к нему Катя. Честно говоря, ей совсем не хотелось с ним расставаться. И в этот грустный момент прощания она, как никогда, остро чувствовала, как уже к нему прикипела. Сердцем. Душой. — Я буду ждать.
— Обещаю, вернусь так быстро, как только смогу.
Она кивнула, едва сдерживая слёзы. Но они всё же потекли, когда, стоя у калитки, Катя махала им вслед рукой.
Мятая рубашка Андрея, брошенная Гастоном резиновая утка, потерянный Стефанией носок, которого они обыскались. Сейчас он нарочито белел из-за подушки дивана. Катя упала на потёртый вельвет обивки, комкая его в руках.
Сейчас она так остро чувствовала свою вину. Особенно за Стефанию. Но надо было что-то срочно решать с этой беременностью, если она есть.
