— Иду, Стасик, иду, — обернулась девица, и голосок у неё стал приторно сладенький. — Ладно, пойду я, а то и правда сейчас как застряну в этом магазине. Ведь обещала себе дальше кассы не идти.
Она придирчиво выбрала пачку влажных салфеток.
— На мой счёт запишите, — и махнула на прощание рукой. — Пока, Адамов!
— Пока, пока, — пробубнил ей в ответ Глеб и повернулся к Кате с совершенно несвойственным ему озабоченным лицом. — Пойдём?
В одной руке у него была Катина корзина, в другой — вино.
— Глеб! — окликнула его Катя, когда он уже поставил свою ношу на кассу. — Торт!
Она сняла его с полки и чуть приподняла перед собой.
— Чёрт! Это я, называется, за тортом пришёл, — улыбнулся он. — Ну, неси его сюда, неси. Да, пробивайте всё вместе.
Последнюю фразу он сказал кассирше. И в её присутствии Катя не стала спорить с ним, молча складывая свои продукты в два пакета.
И только когда они уже вышли на улицу, возмутилась:
— Совсем необязательно за меня платить.
— Забудь! — поставил Глеб её пакеты на лавочку, с двух сторон от которой стояли каменный вазоны с цветами. — Только скажи мне, как ты потянешь это из автобуса?
— Пф-ф, — фыркнула Катя. — Да как обычно.
Глеб оглянулся, провожая глазами золотистый джип.
— А твоя где машина? — Катя попыталась вывести Глеба из задумчивости.
— Возле мэрии, — показал он рукой. — Тут два шага. У моей секретарши сегодня внук родился, я пошёл вот за вином да за тортом.
Он снова задумался о чём-то своём, пока Катя, взглянув украдкой на часы, присела на край лавочки.
— Что-то какое-то странное чувство, — Глеб болезненно поморщился и почесал голову. — Словно где-то меня… обманули.
— Ты о чём? О бывшей жене? — о том, что это та самая его жена-калькулятор, Катя догадалась не сразу, только когда увидела, как он смотрит на её живот.
— Хм, Стасик, — скривился Глеб пуще прежнего. — И живот её этот. А ведь мне говорила… Чёрт!
Он резко выдохнул и повернулся к Кате, как будто первый раз её увидел.
— Скажи мне, только правду, почему ты ушла?
— Ну, — замычала Катя, приходя в себя от такого резкого перехода, — ты стал такой злой, отчуждённый.
— Я?! Да я стоял от тебя в трёх шагах, пока ты кокетничала там с кем-то по телефону. И ты меня даже не заметила.
Он выпалил это слишком громко. Люди стали оборачиваться. Проходящая мимо женщина поздоровалась. Глеб кивнул ей в ответ и сбавил тон.
— Не самое подходящее место для разговора.
— А нам есть, о чём говорить?
— Есть, Катя, — он засунул руки в карманы. А у Кати по рукам поползли мурашки. Знакомые такие, свойские. Которые всегда выползают, когда Глеб произносит её имя. — И моя злость — это был повод. А в чём настоящая причина?
— Глеб, — Катя задержала дыхание, и сама толком не понимая. А в чём? — Мы разные. Ты красивый, умный, при власти, с деньгами. А я кто? Я — никто.
— Не понял. Вот так — тупо? Что, серьёзно, какое-то грёбаное классовое неравенство?
— Ну, может быть и тупо. Но у меня — ни красоты, ни ума. И за душой ничего. Только и разговоров, что москвичка. Даже квартира — комната в коммуналке. С работы уволилась, чтобы сами не попросили. Я даже как менеджер среднего звена не состоялась. Я не жалуюсь. Я просто поясняю, что рядом с тобой вся моя никчёмность как в свете софитов. Даже из всех талантов мне достался один, очень сомнительный — дочь писателя.
— Боже, какая глупость, — Глеб покачал головой. — Просто бред какой-то.
— Ну, тебе может бред. А я именно так себя чувствую. Ладно, я, наверное, пойду.
Катя встала, собирая свои пакеты.
— Подожди, — остановил Глеб её за руку. Его горячие пальцы на её голой руке. Она замерла от этого невинного прикосновения, а не от его слов. И Глеб медленно убрал руку. — Давай я тебя хоть в автобус посажу.
Они перешли на ту сторону дороги, где была остановка в нужном Кате направлении. К счастью, пока пустая, видимо, автобус только что ушёл.
— Только не говори сразу «нет», — после долгой молчаливой паузы слова Глеба прозвучали неожиданно. Он словно обдумывал их, но принял решение. — Раз вот это всё для тебя так важно, хочу, чтобы ты кое-что знала обо мне. Хочу познакомить тебя со своими друзьями.
«Вот только его богатых друзей мне и не хватало», — качнула Катя головой недоверчиво, но промолчала: просил же сразу не отвечать.
— С настоящими друзьями. Которые знают меня с самого детства. Когда я был ещё ничем и никем, — Глеб дождался, пока Катя поднимет на него глаза. — Мы завтра утром едем на рыбалку. С ночёвкой. Не пугайся. Клянусь, я и пальцем к тебе не притронусь. Там будет трое мужиков. Один с женой. Второй, не знаю, кого возьмёт — жену или собаку. Ну, и я.
— Учитывая мои предыдущие сложные отношения с рыбной ловлей, — покачала головой Катя. — Что я там буду делать?
Глеб улыбнулся. Счастливо, по-детски обезоруживающе. А ведь она ещё даже «да» не сказала.
— Да то же, что и все. Есть рыбу, если поймаем. Или колбасу, если вдруг ничего не поймаем. Хотя с одним из этих моих товарищей это исключено. Что ещё? Дышать чистым воздухом. Пить воду. Ты не представляешь, какая сладкая там вода. И просто отдыхать.
