— Я даже, как её едят, не знаю.
— Так всё просто, — пододвинулась к ней Юлька поближе. — Саму-то капусту видела?
Катя кивнула.
— Вот, — она отставила пиво, чтобы показывать руками. — Нарезаешь эти пласты на куски, чтобы в кастрюлю влезли.
— Вот такие? — показала Катя.
— Ну, можно поменьше, — сдвинула её ладони девушка. — Отвариваешь в солёной воде, чтобы слизь убрать, ну и горечь. Кто на раз. Я, например, на два варю. То есть, покипит, сливаю, промываю и в свежую воду. Солю. Ну, а потом ещё раз нарезаешь, теперь такими тонкими полосками, и маринуешь. С перцем там, лаврушечкой.
— Ты там уже заготовкой капусты, что ли, собралась заняться? — наклонился к Кате Глеб.
— Так, Адамов, отвали, — отодвинула его Юлька. — Человек никогда в жизни капусту не ел, а ты и не накормил. И вообще, не мешай делиться секретами мастерства.
— Вкуснее всего — просто с варёным яйцом и луком, — и не думал он подчиняться.
— А у тебя есть? Готовая?
— У меня-то откуда? — хмыкнул он.
— Ну, кто тебя знает, жена наготовила впрок. Какая-нибудь, — развела руками Юлька.
— Ага, — качнул он головой. — Очень смешно. Я с тех пор, как матушка умерла, забыл, как эта капуста даже пахнет. Сейчас вы заговорили, у меня аж слюнки потекли.
— Так приезжайте тогда в гости, я вас накормлю, — щедро предложила Юлька. — У меня где-то две трёхлитровые банки ещё с прошлого года стоят. А я уже свежей накатала. Мои вообще не жрут.
— Тебя послушаешь, твои вообще ничего не жрут, — покосился Глеб на Стаса.
— Нет, торты жрут. Особенно сметанные. Хоть каждый день пеки. Это — жрут.
— А так и не скажешь, — улыбнулась Катя, глядя на худющего Стаса.
— Короче, приезжайте. Как раз торт испеку, капусты вам с собой наложу.
Глеб шумно набрал воздуха в грудь и посмотрел на Катю, но она опустила глаза.
— Мы подумаем, — сказал он, так же шумно выдохнув.
— Юля, не знаю, что ты там ему предлагаешь, — обернулся Стас, перестав спорить с Сеней. — Что бы он тебе не пообещал, не верь. Он уже обещал нам не лезть в эти мэры, и что?
— Стас, только не начинай снова, а, — ответил Глеб.
— Не, ну а чо, — вмешался в разговор Семён. — Смотри, этого, Войкова, застрелили. Прямо, на людях. Не постеснялись. Макаров при неясных обстоятельствах с аквалангом утонул.
— Семён, — пытался остановить его Глеб, но уже опрокинувшего пару рюмок товарища было не так легко заткнуть.
— Говорят, трубки подрезали. Не сам по себе. И обоих накануне новых выборов. Ты пришёл после Макарова. И у тебя осенью, что? Перевыборы?
— Сеня, — теперь его осадил и Стас. — Не нагнетай.
— Нет, ну а чо сразу «Сеня»? Глеб, да ну, реально. Нафиг, — размахивал он длинными руками.
— Вот я сейчас поддерживаю этого пьяного оратора. Но советовать тебе, конечно, ничего не стану, — повернулся к Глебу Стас. И беспокойство на его лице заставило Катю поверить, что не на пустом месте они отговаривают друга.
— Оба прекратите. Всё у меня под контролем, — сказал как отрезал Глеб. Но стиснул зубы, играя желваками.
— Да, да, Макаров тоже в грудь себя бил. Да я! Да мне! — разошёлся Семён. — Остался от его «да я» только обелиск на кладбище.
И Катя вспомнила ту могилу с аквалангом. И ей стало по-настоящему тревожно.
— Там твоя рыба вообще когда-нибудь пожарится? — перебил его Глеб. — Или мы все скоро с голоду сдохнем. Девчонки?
— Не, я с первой порции сыта, — отказалась Юлька. — Тем более, у меня допинг.
— Катя?
— Я что-то тоже икрой да сухарями накидалась.
— Ну и ладно. А я буду. Сеня, давай, накрывай на стол.
Что бы там Катя ни сказала про сытость, а когда Глеб начал кормить её сочными кусочками красной рыбы, она не в силах была отказываться. А когда Стас пошёл в машину за спальным мешком для Юльки, сытая и довольная Катя тоже мечтала только об одном — завалиться спать.
— Вы в машине? — опустил Стас полог палатки. — А то, может, ещё одну поставим?
— Не, не, я пойду сиденья разложу, — Глеб встал, кряхтя выпрямляя затёкшие ноги. — Боюсь, она с непривычки задрогнет на пене. Я спальник не брал. Или в палатку? — обратился он к Кате.
— Как скажешь, — только развела она руками.
— Скажу: в машине.
И когда всё было расстелено, её позвал.
— Располагайся, — Глеб помог забраться Кате внутрь. — Сама понимаешь, я приду. Они, конечно, ни о чём не спросят, если я спать у костра останусь, но я не хочу этих ненужных… В общем, одеяла два. Раздевайся, ложись, как тебе удобно. Всё остальное, как договорились.
— Ты прямо как на собрании. Всё по протоколу, — улыбнулась Катя.
— Профдеформация — страшная вещь, — улыбнулся он в ответ. — Спокойной ночи! Мы редко видимся с друзьями. Я ещё посижу.
Он захлопнул машину. И Катя совсем немного поворочалась и уснула.
Проснулась она от холодного воздуха, когда Глеб открыл дверь. Ей показалось, что за окном серело утро, но может, именно показалось. Она заворочалась, устраиваясь поудобнее, уступая место его широким плечам.
— Прости, не хотел тебя будить, — прошептал он.
— Ничего, — и, как оказалось, самое удобное положение — уткнуться куда-то ему подмышку.
