Всё дорогу обратно они молчали. Каждый думал о своём. А может, не признаваясь друг другу, об одном и том же. Всё, что он хотел ей сказать этой поездкой, Глеб сказал. Всё, что она могла услышать — Катя услышала.
Без хлопанья дверями, истерик и скандалов они расстались просто друзьями. Двумя взрослыми людьми, которые встретились, хорошо провели время и пошли каждый своей дорогой. По крайней мере, сейчас Катя чувствовала себя именно так.
Словно всю мебель, что он раскидал, он поднял. Всю посуду, что разбил, выкинул. А все раны, что нечаянно ей нанёс, залечил. Отвязал верёвочку, чмокнул в макушку. Ты — свободна! Лети!
О чём Катя совершенно не подумала, уезжая, так это о том, что Андрей будет ей звонить. И первое, что встретило Катю в пустом доме, оказался телефонный звонок.
— Алло, — прошептала она в ужасе, увидев абонента.
— Ну, слава богу! — Андрей облегчённо выдохнул. — Я уже не знал, что и думать. Уже хотел всё бросить и возвращаться назад.
— Ты не обещал мне звонить, — перешла Катя в нападение. — Ты сказал, будешь на острове, а связь там плохая.
— Катер был сегодня, и я его пропустил, потому что не смог до тебя дозвониться. Теперь поеду только послезавтра, а значит, моя поездка увеличится ещё на два дня. Где ты была?
Катя ждала этого вопроса. И уже открыла рот, но ещё так и не знала, что ответить.
— Меня пригласили на рыбалку, — неожиданно даже для самой себя не стала она врать.
Гробовое молчание стало вполне красноречивым ответом.
— Кроме меня было три парня, девушка и собака. Все семейные, все женаты.
— Не знал, что у тебя есть здесь друзья.
— Ну, вот так вышло. Познакомились. Они пригласили. И я поехала.
— Вот просто так, с незнакомыми людьми? — открывал и закрывал рот он явно чаще, чем из него вылетали слова.
— Ну, ты же оставил с незнакомой девушкой свою сестру. Не побоялся.
Он явно осмысливал её слова. Очень долго осмысливал.
— И ничего плохого не случилось, — не дождалась Катя ответа. — Вот и со мной всё хорошо. Я вернулась. Мне даже дали с собой какого-то гольца, которого они наловили. Объяснили, как приготовить. Вот думаю, сразу его запечь или заморозить и дождаться твоего приезда.
— Готовь, пока он свежий. Замороженный уже совсем не то.
— Ладно. Тогда пойду готовить.
— Честно говоря, я в шоке. Я даже не знаю, что сказать.
— Тогда ничего не говори. Поставлю рыбу в духовку и пойду в душ. А то я два дня не мылась.
— Ты ездила ещё и с ночёвкой?
«Упс! Кажется, про душ я сказала зря», — запоздало опомнилась Катя.
— Не волнуйся, никто меня не домогался. Спала я в машине. Одна. Под сигнализацией. Никто и пальцем ко мне не притронулся.
Немножко она приврала, но зато Андрея на другом конце трубки, кажется, немного отпустило.
— Ладно, иди, жарь свою рыбу, рыбачка, — выдохнул он, попрощался и повесил трубку.
А Катя, простояв у письменного стола всё время, что длился этот непростой разговор, без сил упала на диван. И даже не знала, как описать своё состояние. Кажется, она и сама была в шоке и от своего поступка, и ещё больше — от своих слов.
В горячей воде душа её даже немного потряхивало. Но открыв бутылку безалкогольного пива и банку оливок к нему, Катя успокоилась и вдруг поняла, что ведь и с Андреем её связывает не больше, чем с Глебом. А если быть точнее, то — ничего. Ни обязательств, ни долгов, ни обещаний.
Есть она. Этот дом. И ветер в кронах. Ветер, который так любил её отец. Больше ничего.
Катя больше ничего не хотела знать. Разве только выяснить, кто она, та загадочная девушка в жёлтой блузке, про которую писал отец. Катя ведь так и не дочитала.
И вот тогда-то Катя и вспомнила, что отцовский дневник забыла у Глеба в машине. И неожиданно обрадовалась этому факту. Хотя и побоялась признаться даже самой себе, что это был повод ещё раз увидеться.
А ещё поняла, что с рыбой она погорячилась.
Истошный запах, от которого её мутило как Тузика на помойке, заставил распахнуть настежь все окна и двери, а сам противень с запечённой рыбой вынести на веранду.
— Галина Матвеевна, вы жареную рыбу едите? — огорошила Катя женщину, заявившись в магазин к самому закрытию.
— Да, вроде ем, — недоумение на её лице не требовало пояснений.
— Просто меня угостили, я даже запекла. А есть не могу. Жалко выкидывать. Голец. Свеженький.
— Ну, неси своего гольца, — махнула рукой добрая женщина.
— Нет, лучше вы приходите.
На том и договорились.
Чай пили на веранде. Катя усиленно вдыхала запах своего чая с мелиссой, которую она обнаружила в зарослях запущенного огорода. Но, то ли остывшая рыба пахла не так сильно, то ли запахи сносило от Кати ветерком, сиделось комфортно.
— Что ты дом-то оформила? Самвел говорил, передумала продавать. Решила остаться? — с недоверием посмотрела на неё женщина.
— Это я Самвелу так сказала, — махнула Катя рукой. — Чтобы он в наши отношения не вмешивался. Я так поняла, он тоже виды на дом имеет.
— На эти дома сейчас многие виды имеют, особенно те, кто при деньгах. Говорят, с забором всё решилось. Скоро его снесут. Лидка пошла выяснять, как ей мэр и говорил, а ей сказали — какая-то частная компания выкупила.
— Может, в аренду взяла?
