Из дневников, найденных на чердаке, Летисия узнала и о других «безрассудствах», как называла их Надин. До Бруно ничего серьезного не происходило, и она ограничивалась только инициалами счастливчиков и парой фраз о месте и обстоятельствах встречи, чтобы не забыть об этом окончательно; судя по краткости заметок, кондитер оказался куда более интересным мужчиной. В одном из дневников Летисия увидела буквы «К. Т.» – дата совпала с тем временем, когда Крус Торрес переделывал старый дом. Ей так хотелось отыскать в этих записях что-нибудь о себе и об отце, что она боялась делать поспешные выводы, но рядом с инициалами «К. Т.» Надин сделала краткое описание, которое вполне соответствовало знакомому облику: «Сильный, пылкий, жесткие черные волосы, длинный шрам на плече, мозолистые руки рабочего, он шепчет мне по-испански, я почти его не понимаю, нас объединяют желание и любовь». Инициалы появлялись в дневниках несколько раз. Это вполне мог быть Крус Торрес, который серьезно помог Летисии и ее отцу в тяжелые времена и которому она была обязана работой в доме Адлеров.
Ремонт старого дома в Беркли длился несколько месяцев, поскольку в процессе возникли новые проблемы. В одном месте образовалась дыра, в другом прорвало трубу; когда чинили желоба, сорвали черепицу, при замене оконных рам расшатались двери. Надин руководила ремонтом, в то время как муж посвящал себя лекциям и музыке, не проявляя ни малейшего интереса к работе Круса Торреса и его бригады; он почему-то считал, что этому дому уже ничего не поможет, его нужно либо принять таким, какой он есть, либо вовсе снести бульдозером.
Тогда Летисия и заметила, что, несмотря на очевидные различия, подрядчика и Надин Леблан связывают любопытные отношения. Крус Торрес был по меньшей мере на десять лет моложе, принадлежал к другому социальному классу, другой расе и не обладал утонченностью Надин. Летисия много раз видела, как они пили на кухне кофе и шептались – при ней они замолкали или меняли тему. Однажды, через пару лет после того, как Крус Торрес закончил работу, ей показалось, что она увидела их в маленьком ресторане, – они держались за руки. Когда в 2008 году Круса депортировали, Надин стала регулярно ездить в Мексику.
Летисия подсчитала, что, если Надин Леблан и Крус Торрес были любовниками, роман с Бруно Брунелли, видимо, оказался относительно коротким. Надин было шестьдесят девять, когда она рассталась с мексиканцем, и семьдесят два, когда Брунелли уехал в Италию. Возраст не помешал бы ей найти замену, если бы подвернулся кандидат. Надин была яркой, дерзкой, энергичной, ошеломляюще непосредственной, с густой копной седых волос; от звонкого смеха, способного разбудить и мертвого, у ее глаз собирались морщинки. Она гордилась тем, что в ее жилах течет французская, испанская и африканская кровь, называла себя мулаткой и рассказывала, что одна из ветвей ее семьи была чернокожей и богатой, но из-за того, что она смешалась с таким количеством белых, они лишились и темной кожи, и состояния. Летисия вспоминала хозяйку с ностальгией – та была щедрой и веселой, полной противоположностью мужа, который шел по жизни с рюкзаком, в котором носил плохие воспоминания и боль минувших дней. Летисия безутешно скорбела, когда Надин в одночасье заболела и сгорела от рака. С тех пор годы пролетали с такой быстротой, что Летисия все еще удивлялась, что Надин нет в доме.
Они с Мистером Богартом заботились о Надин в дни ее агонии. Муж оставил все, чтобы быть с ней, ушел из университета и Симфонического оркестра, забросил каяки и велосипед; дни и ночи он проводил с женой. Когда тоска становилась нестерпимой, он сбегал на несколько часов в один из джаз-клубов. До болезни хозяйки Летисия убиралась два раза в неделю, но потом стала приходить ежедневно. Теперь все было на ней. Надин не могла ничего делать; муж не вмешивался в домашние заботы, а если изредка и заходил на кухню дать указания, Летисия тут же его останавливала. Она оплачивала счета, бегала по банкам, аптекам и больницам и даже общалась с Камиль, у которой всегда было на все свое мнение, но не нашлось времени, чтобы навестить родителей в таких страшных обстоятельствах. Мистер Богарт взял за правило давать Летисии деньги на месяц вперед и никогда не спрашивать, как она их расходует, но она вела тщательный учет и сохраняла все квитанции, чтобы никто не мог обвинить ее в растрате.
Открыв тайны чердака, Летисия заинтересовалась остальной частью дома; в этих стенах прошла большая часть жизнь Надин Леблан. Летисия думала, что знает особняк лучше всех на свете, но ничего не ведала о его прошлом.
– У этого дома богатая история, – сказал Мистер Богарт. – Его построили как летнюю резиденцию одного банкира, он приезжал сюда на пароме из Сан-Франциско. Потом здесь жил владелец игорного заведения, а в комнатах наверху, судя по всему, располагался бордель для серьезных клиентов, которым требовалась конфиденциальность.
