Эта приемная семья, или как там она называется, – сплошное свинство. Терпеть не могу столько шума. Худшее, что с нами случалось здесь, на севере, – это «морозилка», когда нас забрали у мамы. Второе – вот этот дом. Сьюзан говорит, что она не выдерживает, что ей надоел шум мальчишек, что, если бы у нее были такие девочки, как я, которые не устраивают беспорядок и помогают с уборкой и стиркой, ее жизнь изменилась бы и стала проще, а сейчас она жутко устала. Думаю, именно поэтому она все свободное время лежит на диване, смотрит телевизор и ест; такой большой живот у нее не потому, что внутри живет ребенок. Посмотри, какой тут беспорядок, я постоянно натыкаюсь на разбросанные по полу вещи, все вокруг липкое, не говоря уже о туалете. Ужасный запах, аж тошнит. Если бы это увидела Тита Эду, ее бы хватил удар. Единственное, на что у Сьюзан есть силы, – это ругаться с мужем. Она ждет, когда он вернется с работы, чтобы начать на него орать. Мне кажется, Сьюзан меня любит, но не сможет меня защитить. Мне нужно быть начеку, чтобы ребята постарше не попытались отнять Диди и не начали опять драться и чтобы стать невидимой, когда придет мистер Рик.
Ты видела, Клаудия? Все получилось! Маленькая щелка в стене – то, что нужно, чтобы оставить послание моей ангелинке. Она вытащила нас из этой семьи. Наконец-то мы уходим отсюда. Мисс Селена сказала, что мы пробыли тут недолго, но мне кажется, что прошло три месяца или три года, даже не помню. Мы уже давно здесь, на севере, смотри, как изменилась погода, сейчас тут жарче, чем в Сальвадоре, только воздух кажется сухим. И дождей нет. Помнишь шум дождя? Сильнее, чем под душем. Здесь год делится на весну, лето, осень и зиму, но трудно понять, что есть что. Я отсчитываю времена года по жаре: было жарко, когда мы приехали; в приюте было прохладно; довольно жарко, но не очень в доме сеньоры Марии; а тут у Сьюзан – страшно жарко. Да, прошло много времени. Надо потерпеть. Такова жизнь.
И мы все еще ждем маму. Странно, что она не начала искать нас, даже не позвонила. Должно быть, у нее сейчас просто нет телефона. Когда мисс Селена сможет поговорить с мамой, она скажет, где нас искать. Мы не потерялись, Клаудия. Без паники, нас просто разлучили. По крайней мере, мы можем время от времени разговаривать с Титой Эду. Не обязательно рассказывать о мистере Рике, потому что она далеко и я не хочу разбивать ей сердце. Хорошо, что мистер Рик это сделал, Клаудия. Я знала, что так все и будет, я чувствовала это здесь, в животе, эта мысль сидела во мне. Вот что я чувствовала, когда он был рядом, дарил мне сладости и гладил. С другими детьми он ничего такого не делал. Он плохой человек, как и Карлос. Я знаю, что было очень страшно, но в то же время это и хорошо, потому что теперь нас отправят в другое место, а не в новую приемную семью, как у сеньоры Марии. Моя ангелинка с этим справилась, но теперь ей нужно как можно скорее найти маму. Мисс Селена никогда не говорит «найти», но я не глупая, я понимаю, что она не знает, где мама, потому что, если бы знала, уже бы ей позвонила.
Когда мистер Рик прокрался в комнату, я проснулась от запаха почты, но даже пошевелиться не успела, а он уже одной рукой заткнул мне рот и лег на меня сверху, а другой начал стягивать с меня трусики; он урчал и пыхтел, как пес, и приговаривал, что, если я буду вести себя тихо, он даст мне все, что я захочу, а если нет – он меня задушит. Я уже и не могла пошевелиться, начала задыхаться, а он раздвинул мои ноги и начал что-то туда засовывать. Но потом я смогла укусить его за руку и закричала во все горло, как учила Тита Эду: «Сьюзан! Сьюзан!
