Сначала она сторонилась его, но вскоре, почувствовав себя в безопасности, перестала бояться и даже к нему потянулась. Старик занимался с Анитой, чтобы она смогла пойти на уроки, как только откроется школа. Он заказал учебные тексты для ее возраста – все на английском – и просиживал с девочкой по три часа в день. Анита училась с большим желанием. Поскольку она не умела писать от руки, Самуил нашел для ученицы старую пишущую машинку, которую она освоила с грехом пополам, и заказал компьютер со специальной клавиатурой для слепых.
Но самым интересным для Аниты было фортепиано.
– Это проще, чем печатать, потому что я, если сделаю ошибку, сразу услышу некрасивый звук, – говорила девочка.
У нее не было проблем с дисциплиной: она понимала, что для развития ловкости пальцев нужно ежедневно играть гаммы.
– Есть зрительная память – у тебя с этим сложно; есть аудиальная – и с ней у тебя полный порядок; а для музыки нужна эмоциональная и мышечная память. Твои пальцы должны запоминать звуки и играть самостоятельно, движимые чувствами, – повторял Самуил.
– Я могу играть на слух, – утверждала девочка.
– Да, но чтобы заниматься серьезно, нужно научиться читать ноты и упражняться каждый день.
Самуил стал рисовать огромные ноты черным маркером – их Анита могла прочесть через лупу. Вскоре он заказал в интернете несколько партитур со шрифтом Брайля и приступил к изучению этой системы, чтобы затем научить девочку. Аните придется читать ноты пальцами и запоминать.
Эта странная жизнь взаперти с Летисией, Анитой и животными вернула Самуилу волю к жизни. Потеряв жену, он чувствовал, что утраты, разлуки, исчезновения, смерти, расстояние и забвение неизбежно накапливаются. А еще приходит безразличие: его чувства иссякали. Он признался Летисии, что не скучает ни по дочери, ни по внуку, которых так любил и баловал в детстве. Надин говорила, что семью не выбирают и нужно благодарно принимать того, с кем выпадет жить, но Самуил был не согласен; он полагал, что любовь не дается просто так, ее нужно заслужить, а внук только и заслужил, чтобы жизнь дала ему несколько встрясок, чтобы поубавить спеси и научить состраданию.
Любовь к Аните оказалась самым естественным чувством даже для нелюдимого старика. Самуил рассуждал, что в обычные времена девочка пошла бы в школу и они бы виделись гораздо реже, но, поскольку она всегда была рядом, он с каждым днем все больше к ней привязывался. Если они не были вместе, он слышал ее где-то в доме или видел в окно, как она играет с Пако в саду, как в жаркие дни окатывает себя водой из шланга. Анита часами сидела в саду одна, увлеченная своими загадочными играми. А ненадолго оказываясь под крышей, она наполняла собой весь дом. Первые дни Анита ходила вдоль стен, молчала, держалась как можно ближе к Летисии и подальше от Самуила, но вскоре стеснение пропало. Она аккуратно перемещалась по дому, запоминая расстояния, положение окон и дверей, пока не научилась свободно ходить, подниматься и спускаться по лестнице, ни на что не опираясь, и даже бегать по коридорам за Пако. Анита стала его новой хозяйкой; пес следовал за ней повсюду, ложился рядом и, если бы Летисия разрешила, спал бы с ней в одной постели. Самуил смирился, что потерял друга; у животного оказалось призвание поводыря.
– Пако будет тяжело, когда девочка уйдет, – заметила Летисия.
– А разве она уйдет? Как по мне, так пусть бы росла здесь, стала бы моей внучкой.
– Это будет возможно, только если не найдется ее мать.
– Такого я желать не могу, это было бы подло, – заключил Самуил.
