— Ну вот, например, вам. «Вера Сергеевна, ждите марсиан. Любящий вас землянин», — прочитал Астахов.
— Что думаешь, Андрей Михайлович, на счёт психиатров?
— Да нет… Похоже… Ну вот ещё:
— Что это? Словцовские вирши?
— Никак нет, это, Вера Сергеевна, пришлось специалистов подымать, это Шекспир в переводе Михаловского… Слова Ромео.
— И?..
— Полагаю, он, с одной стороны, что-то хочет сказать, с другой, вводит всех в заблуждение. Очень тонкая игра. В такую играют разведчики, которым плотно сели на хвост.
— Шекспир… бутылки… хвост… — задумчиво повторила Вера.
— Володя сказал, что он в детстве закапывал бутылки с письмами, надеясь, что их отроет кто-то в будущем. Бзик такой был у будущего поэта, в фантастику играл. И вот ещё что. В соусе…
Вера вскинулась на эти слова.
— Да-да, в том самом в соусе к рыбе с вашего стола, обнаружена смесь соков, ингредиентов растительного происхождения. Точно смогли установить только одно из них. Произрастает в Южной Америке…
— Но они могут туда входить, ведь соус импортный?
— Нет. Мы проверили. В аналогичных упаковках ничего подобного.
— Бред какой-то…
— Да. Каждый из них по отдельности ничего особенного собой не представляет, хотя некоторые схожи по воздействию с наркотиками. Другой вопрос, что даёт смесь. Отведать мы как-то не решились. Может, если санкционируете, попробуем на ком-нибудь?
— Андрей Михалыч, мне кажется, я уже видела это воздействие в действии, прости за тавтологию. Каковы наши-то действия?
— Ну, если вы не поставили на нем крест, то самое лучшее, это немного подождать. В таких случаях лучше всего любые проблемы решает время.
— А не упустим чего-нибудь? Помнишь, тот случай на охоте? Следователь до сих пор не успокоился.
— Всё под контролем. А следователя успокоим. Хотя… — Астахов впал в паузу задумчивости, — хотя служебное рвение поощрительно, и, возможно, стоит его подтолкнуть в нужном направлении…
Джордж Истмен сидел напротив телефона, гипнотизируя кнопочный циферблат. Уайт крутил в руках стакан с виски.
— Странный «скотч»? Где его делают? В Польше? — недоумевал Уайт.
— Скотчем здесь называют клейкую ленту, которая применяется, в том числе, для заклеивания говорливых ртов. А этот напиток они называют «вискарь» или «английский самогон». Лучше скажи мне, Колин: похоже, ситуация с твоим блестящим шпионским детективом выходит у тебя из-под контроля?
Уайт театрально вздохнул, всем своим видом выражая ленивое равнодушие. Глотнул из стакана, поморщился и кашлянул.
— Надо перейти на водку. Или что там Черчилль от Сталина в подарок получил?
— Армянский коньяк. Настоящего ты всё равно не купишь. Лучше действительно пей хорошую водку. Ты не ответил на мой вопрос…
— Да нет никаких вопросов, Джордж. Признаюсь тебе, я ожидал другого развития событий, но не произошло ничего, что нарушило бы наши планы. Во всяком случае, фигуры разделены, партия продолжается. Патовой ситуации тоже нет. Я знал, что русские… как это сказать… взбалмошные. Мне ещё дед рассказывал. В конце Второй Мировой он как-то сидел в компании с русским майором, который после двух стаканов водки рвал на себе мундир: мы костьми ляжем, но добьем фрицев, первыми придём в Берлин. На что мой дед резонно ответил: а мы постараемся вернуться домой.
— Типичный английский подход к делу. Отсидеться на своём острове.
— О! Ты передумал быть англичанином?
— Нет, но мой дед был на той стороне…
— Извини, ничего личного.
— И всё же, ты до сих пор считаешь, что я не должен звонить Вере?
— Позвони. Сразу станет ясно по чьим нотам разыграна пьеса. Тебе не хватает выдержки настоящего джентльмена.
— Боюсь, пока мы тянем, поэт напишет пару проникновенных стихотворений… И… вернёт расположение моей, — он подчеркнул последнее слово, — жены.
— Пока в этом доме будет ещё одна женщина, вряд ли.
— А эта женщина, напомню тебе, Колин, мать моего сына.
Уайт выпил залпом содержимое стакана и на этот раз не поперхнулся.
— Начинаю привыкать. К этому, — он кивнул на стакан, — привыкнуть можно, но к твоим любовным треугольникам и ромбам — вряд ли. Самое неприятное, Джордж, что нас начали пасти. Я пока не знаю — кто, но мне это очень не нравится. Понятно, что мы и без того в поле зрения ФСБ, но у меня нет никакого желания дразнить ленивого русского медведя.
— Да уж, британскому льву этого делать не стоит, — ёрничая, подмигнул Истмен. — Лучше скажи, что значит эта писулька из бутылки? — кивнул он на блокнотный лист на столе.
— Ты же у нас специалист по русской душе? — обиженный за британского льва вскинулся Уайт.
— Прости, дружище, но всё-таки, что ты об этом думаешь?
