На этом Виктор вышел в соседнюю комнату, снова усевшись на диван и подобрав ноги. Злость клубилась в легких, и мысли о курении мгновенно испарились — дряни в организме хватало. Вик был зол на свой отсутствующий в нужный момент контроль, на Эштона, которого нельзя было ни задавить, ни убедить, на свою во всем этом бессильность. В общем-то, теперь ходы были предопределены, Эшу оставалось только выбрать. И Виктору было весьма неприятно это осознавать, но куда спокойнее.
Эштон просидел в комнате, продолжая злиться. В его глазах поступок любовника выглядел так, словно он хотел просто сбежать от проблем.
Эштон посмотрел на все еще лежащий пропуск. Желание самому сбежать только усилилось. Он тряхнул головой, поджал губы и взял в руки телефон. Нужно было написать Мартину и спросить, что будет сегодня в Руно. Потом он оделся и вышел из комнаты.
— Что ж, — сказал Эш. — Раз ты так решил, то, я так понимаю, могу делать, что хочу?
Виктор и впрямь хотел сбежать от проблем. Он не видел выхода, а их отношения были не на том уровне, чтобы Хил позволил себе просить помощи у самого Эштона. Да и парень был не тем человеком, у кого вообще можно было просить помощи.
— Позволь сначала уточнить, — спросил Виктор, окидывая парня усталым взглядом, — ты сейчас это делаешь, потому что тебе нужно остыть и развеяться, или из мести за гребанных негров и чтобы меня позлить?
Если бы Эш выбрал второе, это будет последним разочарованием, это Хил уже понимал. В конце концов, он ясно дал понять, что злить его такой поступок не будет, зато будет причина позвонить Кайлу. Неприятный разговор, но что еще делать с сопливым истеричным юнцом, Виктор не знал. От взрослого человека в Эштоне с каждым поступком, с каждым решением оставалось все меньше. Это злило еще сильнее.
— Не знаю. Мне нужно отвлечься от всего этого. Сидя тут, рядом с тобой, когда мы оба злимся, я другого выхода не вижу. Нам нужно время отдохнуть друг от друга. Я говорил тебе, что мне сложно постоянно находится с одним человеком все время. Потому я и творю хуйню.
Эштон не думал, что скажет именно это. Но слова пришли сами собой. И пришли именно те, которыми он смог сказать об истинном положении вещей.
Виктор выдохнул, качая головой и массируя переносицу. Потом поднялся и прошел в комнату, чтобы забрать ключи от машины.
— Тогда — да, — кивнул он. — Я отвезу, куда скажешь. Не волнуйся, я молча. Тебя все равно одного не выпустят.
— Тогда поедем сначала к Мартину, а оттуда в Руно, — пожал плечами Эштон. — Но только при условии, что ты действительно будешь молчать.
— Хорошо, — кивнул Виктор, доставая ключ-карту. — Пойдем. Напьюсь заодно.
— Не ты один. Раз уж мне нельзя убиться кокаином, — хмыкнул Эштон. Свой ключ он сунул в карман джинсов, туда же направился и телефон. Мартин уже был предупрежден, хотя не слишком доволен, — Эштон его попросту разбудил.
Виктор покосился на любовника, но комментировать очередное упоминание кокаина не стал — в конце концов, это была еще одна неудачная шутка. Если Эштону так проще, пусть будет так.
— Я действительно переборщил, — подал он голос. — Наверное, по той же причине, по какой и ты. Так что ты прав был.
— Да, — просто ответил Эштон. Больше не стал ничего говорить — опять поругаются.
Он вышел первым из квартиры и направился к выходу.
Виктор поравнялся с Эштоном. Хил чувствовал, что и сам начинает путаться. Он попросту боялся, что сорвется из-за мелочи, которую в иной ситуации, скрипя зубами, но вытерпел или обошелся малой ссорой. Мужчина явно напрягся, будто опасаясь пропустить в расслабленном состоянии момент, когда следовало бы притормозить. Даже сейчас, когда обсуждать старое не собирался.
— Пропуск отдай, — попросил Виктор. — Он для посетителей, так что действует только в воскресенье.
— А зачем же ты так демонстративно мне его бросил? — Эштон закатил глаза, протягивая любовнику пропуск. Он возвращался в нормальное состояние. Его успокаивал тот факт, что скоро он погрузится в свою привычную жизнь. Поэтому раздражение постепенно уходило, сменяясь радостным предвкушением.
— Ты мог им в воскресенье воспользоваться, — пожал плечами Виктор. — На нем все написано, правда, мелко. Единственный вариант выйти — через парадный. Почему нет?
Помолчав, Вик добавил:
— Я ведь говорил, что не знаю иной раз, как с тобой обращаться. Я стал слишком часто совершать ошибки. И действительно боюсь однажды ошибиться фатально.
— Например, придушить меня в порыве ревности? — Эштон чуть улыбнулся, а потом и вовсе заржал. — Сыграем Шекспира? Правда, Дездемона из меня хуевая будет.
Парень даже чуть повис на плече у Виктора, войдя в раж.
— Где же мой Яго в таком случае? Может, зря негры? Арабы лучше.
— Эш, я прошу тебя! — рыкнул Виктор, и в голосе его можно было вполне отчетливо расслышать нотки отчаянной паники. — Не провоцируй!
Хил остановился, мрачно прикрывая глаза, сжимая дрожащие пальцы в кулаки и шумно выдыхая.
— Хватит, сыграли уже!
— Расслабься, — Эштон мигом отлип, скривился и хлопнул мужчину по плечу. — Это просто шутка. Кажется, юмор пропадает у меня, а не у тебя периодически, нет?
