— По сравнению с твоими рассказами мои меркнут в своей банальщине. Большинство моих отношений заканчивались сразу после секса. А Барри, — Эштон замолчал на пару мгновений, закусил губу, но продолжил. Обещал все-таки. — Барри, кажется, единственный человек, к которому я испытывал чувства “и в огонь, и в воду”. Я не могу сказать, что он был идеальным. Просто он, наверное, никогда не обращал на меня того внимания, которое обращали остальные. Это было интересно, и я так заигрался, что влип по самую макушку, — Эштон отвел от Виктора взгляд. Вспоминать Барри было всегда тяжело, но были и более светлые воспоминания, связанные с бывшим объектом страсти. Барри не всегда был мудаком — временами он превращался во вполне нормального парня. Чаще это было как раз, когда они бывали у Маргарет. Эш улыбнулся и вновь глянул на любовника. — И он охрененно трахался, — хмыкнул он.
— Зато он не делал комплиментов твоей шее, — Виктор закатил глаз и почти сразу поморщился, тронув бинты. — Поможешь с перевязкой? Мне нужно глаз закапать.
— Он вообще не делал комплиментов, — хмыкнул Эштон, потом подцепил пальцами подбородок Виктора и осторожно покрутил его лицо. — Выглядит не так плохо. Зря ты все-таки отказываешься от операции, — сказал он, осторожно соскальзывая с подоконника и немного отталкивая Виктора назад, чтобы не быть зажатым. — Пойдем, буду твоим медбратом.
— Инцеста мне и не хватало, — послышался смешок, и Виктор поднялся, отправляясь следом за парнем. У двери из сумки он достал выданный в больнице пакет со всеми лекарствами и перевязочными материалами. Пакет он передал Эштону.
— Думаю, глаз выглядит непрезентабельно.
— А ты не думай, — усмехнулся Эштон. Он сел в позу лотоса на кровать, прихватив пакет и поманил Виктора к себе, обдумывая как лучше будет ему сесть.
Виктор уселся, подобрав ноги, и повернулся лицом к окну, чтобы на глаз падал свет.
— То есть вы с Барри регулярно трахались, но при этом в остальное время ему было на тебя похуй? Найди сразу капли, чтобы потом не рыться.
Эштон помолчал, беря спасительную паузу, роясь в сумке. Достав оттуда капли, он снова взял лицо Виктора за подбородок и повернул так, как ему было удобнее.
— Не совсем так. Мы трахались, когда ему этого хотелось. Или когда других вариантов у него не было. Поначалу все проще было. Я даже имел глупость думать, что мы встречаемся. Но со временем я ему надоел и он стал развлекаться с другими. А я продолжал бегать за ним. Можно представить, как окружающие забавлялись. Запрокинь голову, — попросил он.
Виктор чуть запрокинул голову и подцепил пальцами полоски пластыря, которые удерживали бинт. Кадык подпрыгнул, когда мужчина сглотнул. Одно дело — не видеть из-за повязки, и другое — просто не видеть. Проморгавшись, Хил сдавленно выдохнул, — он все еще был слеп на один глаз.
Структура радужки незначительно, но вполне заметно сместилась, потому глаз выглядел косым. На белке проявились сосуды красными ломанными линиями, а правую часть залила кровь из лопнувших от ударов капилляров, которая еще не успела сойти.
— Там залить нужно, проморгаться и снова залить. Потом мазь. Как долго это у вас продолжалось?
Эштон пересел на колени и выпрямился, чтобы было удобнее. Обхватив голову мужчины, он наклонил тюбик и несколько капель пролилось из него в глаз. Кое-что растеклось по лицу и парень поспешил вытереть пальцами.
— Около двух лет, — сказал он. — Я это даже отношениями не могу назвать, херня какая-то была. Проморгался? — Эш снова наклонил тюбик и повторил процедуру.
Потом уже опустился на пятки и взял в руки свежий пластырь и бинт.
— Я не знаю, как отреагирую, если случайно пересекусь с ним. Тем более, сейчас такая возможность есть. Но… Знаешь, мне сложно признавать это, но я бы хотел его увидеть. Просто чтобы посмотреть, что с ним стало.
— Вот и я не знаю, — сообщил Вик, подставляясь так, чтобы удобно было заклеивать, и указал, чтобы не слишком крупная повязка была. — Потому и надеялся тебя вытащить. Тем более, раз ты сам этого хотел.
Мужчина качнул головой, когда Эштон заклеил глаз.
— Можно не случайно, — предложил Виктор. Сама идея встречаться с Барри ему не нравилась, но противиться он не мог. Оставалось выбрать: присутствовать самому или нарваться на то, чтобы Эш пошел один в его отсутствие. — Мои провожают сегодня одного уезжающего, с бодуна завтра их не будет, так что я тут. Барри должен вернуться сегодня вечером, завтра можно будет с ним пересечься. Или издалека глянуть лучше, чтобы он не узнал тебя. Я буду рядом на случай непредвиденного. И чтобы ясно было, что ты не один тут. По-моему, это будет весомый аргумент в вашем общении.
Понятное дело, что сломанная рука была не лучшим видом в такой ситуации, но вестись на это мужчина не стал бы в любом случае. А глаз можно белой повязкой закрыть, чтобы не отсвечивать бинтами. Так будет внушительнее, если уж у бывших любовников дойдет до хвастания любовниками нынешними. По крайней мере, в отношении “ты не один” Виктор был уверен — меньше поводов для Барри доебывать Эштона не отпустившим прошлым.
