В просьбе чувствовалась капля ревности, но она была придушена уважением и чуткостью к доверию своих ощущений, так как Виктор сомневался, что в конкретном данном случае его намеренно провоцируют. Вероятно, в иной ситуации он бы прицепился к сказанному, но сейчас тон мужчины был мирный и мягкий.
— Пойдем, покурим? — предложил Виктор, планируя заодно съесть обезболивающее для руки.
— Ты трахаешься лучше, — Эштон поднялся с пола. — По крайней мере, с тобой я не остаюсь один в кровати сразу после того, как из меня вытащили член, — губы скривила уже привычная усмешка. — И я не собираюсь с ним спать, даже если бы осознанно этого хотел. Это слишком острые ощущения для меня. Пойдем, — он первым вышел из комнаты, направляясь к окну. По пути прихватил сигареты с зажигалкой со стола, и закурил уже на подходе.
— Некоторые мысли и желания не обязательно воплощать, чтобы они унижали, — Виктор дотянулся до перевязи, перекинул ее через голову, опуская гипс в тканевый гамак, и только тогда двинулся следом, прихватив с тумбочки таблетки. — У меня в этом отношении планки и категории, так что можешь не обращать внимания.
Виктор вытянул прикуренную сигарету из губ Эштона, кивнув ему на пачку, чтобы себе парень взял новую. Возиться с зажигалкой левой рукой желания сейчас не было совсем, хоть это и было достаточно просто.
Эштон выразительно посмотрел на любовника и сигарету, взял новую и прикурил уже ее.
— Ты думаешь, что меня это унизит? Уже падать ниже некуда в наших с ним отношениях, — сказал парень, опираясь по привычке бедрами на подоконник. — Это если говорить о моем теоретическом желании.
— Если сравнивать состояние после произошедшего без желания переспать и с ним, то да, в моем понимании второй случай ниже первого. Даже не ниже. Зависимее.
— Ладно, — Эш отмахнулся все же. — Забудем и закроем тему. Никто не собирается ни с кем спать. Если мы начнем развивать эту тему, то точно поругаемся. А у меня нет настроения на ругань в данный момент.
Виктор слабо понимал, насколько нужно быть раненым, чтобы после всего иметь затаенное желание переспать. Доказать ли что-то самому себе, переступить ли через что-то, отомстить ли или попросту отдать дань мазохизму — не важно. В основе любого желания лежит некая психологическая причина, и Виктор был уверен, что причина это не сторонняя (как, например, желание насолить третьему лицу), что причина эта — в не закрывшихся до конца отношениях; а сквозить может и из самой маленькой щели.
Хил лишь покачал головой, соглашаясь закрыть тему. В него впилась все же заноза этого желания любовника, но она была слишком мелкой, чтобы продолжать тему. В конце концов, после того, чего Виктор бы себе никогда не позволил, Эштону это было простительно.
— Забудем и закроем, — повторил за парнем Хил. — Теперь увидеть его хочется и мне.
— Да уж, Барри даже не догадывается, как много людей хочет его увидеть в клинике, — усмехнулся Эштон, затушив сигарету. Было странно, что он так долго его обсуждал — до этого тему Барри парень старался вообще не затрагивать. Потому и избавлялся от всех школьных приятелей, менял номера телефонов и не ходил на встречи выпускников, чтобы не пересекаться ни с кем, кто может напомнить ему о том, каким идиотом он был раньше. — У нас весь день впереди. Чем займемся?
— А чем ты вчера занимался до моего приезда? — поинтересовался Виктор.
— Спал. Нервные деньки были, вот я и отсыпался, — дернул плечами Эш. — Давай пойдем погуляем, а там и обед будет. К этому времени я как раз проголодаюсь. Кстати, ты на работу будешь ездить или пока рука не заживет со мной тут сидеть будешь?
— Буду ездить, — кивнул Хил. — Я хоть и поломанный, но все же Мастер. Ник подгонит и согласует расписание так, чтобы я не через день, а например три дня подряд их гонял, а потом три дня имел перерыв. Так проще с дорогой. Народ согласится. А ты начинай искать камеру, — хмыкнул Виктор, туша и свой окурок, а потом двинулся к вещам — если штаны для двора были пригодны, то торс следовало прикрыть.
Эштон слабо фыркнул. Камеру он найдет быстро, а вот Виктор станет дееспособным не настолько скоро.
Захватив куртку со стула, парень вошел в спальню.
— Давай помогу, — предложил он.
Виктор кивнул, соглашаясь, и протянул Эшу джинсы, которые на тот момент держал в руке. Но прежде, чем вступить в них, Хил за подбородок приподнял голову любовника, рассматривая потемневшие со вчерашнего вечера метки.
— Отлично, — рвано выдохнул он, проводя по засосам парой пальцев. — Не закрывай шею, ладно? Всем похуй, а мне приятно.
— Я тебе уже говорил, что ты странный? — хмыкнул Эштон, дожидаясь, пока Виктор решит все же одеться. — Ты думаешь, что люди увидят засосы и решат “ну, все, у него уже кто-то есть”? Думаю, в этой больнице всем не до личной жизни, да и я не секс-символ.
— Я так и сказал — “всем похуй”, — дернул плечом Вик, вступая в джинсы. — Держу пари, любой наметанный взгляд по закрытой шее определит наличие засосов так, будто она открыта. Так что не в этом дело, ты сам понимаешь.
Подставившись под застегивающие ремень пальцы, Виктор придержал довольную улыбку.
