Эштон открыл глаза сразу, услышав посторонний звук. Не сразу понял, что это было, но потом повернулся к Виктору и сказал хриплым со сна голосом:
— Будь здоров.
Он сел на постели, не чувствуя себя отдохнувшим. Произошедшее накануне сразу встало в его голове, но уже более переваренное сном.
— Пойду кофе сварю, — сказал парень, поднимаясь окончательно с кровати и одеваясь. Сейчас обнаженным он комфортно себя не ощущал.
Вик сокрушенно покачал головой, будить Эша не хотелось.
— Я сам, — ответил Хил тоном мягким, но весьма настойчивым. И пояснил:
— Ты плохо выглядишь. Пока приведи себя в порядок, родной. Я справлюсь, -предупредил он возможные аргументы, связанные с рукой, и поднялся, уходя на кухню.
— Я в порядке, — сказал Эштон. Но на счет кофе не стал спорить. Он ушел в ванную и включил воду, но сам в ванну не полез — просто создавал видимость нормального утреннего настроя для Виктора. Сам вновь встал возле зеркала. Да уж, выглядел он не слишком хорошо — темные круги под глазами от бессонной ночи, все еще бледный, но, к счастью, уже не настолько.
За всю ночь Эштон решил только одно — он не будет без особой нужды выходить из их палаты, чтобы не пересечься с Барри. Жертвовать деньгами ради того, чтобы его вытащили он не хотел, следовало оставить их на операцию.
Выйдя из ванной через полчаса, в той же одежде, Эштон направился снова к окну, чтобы покурить, но остановился на полпути, вспомнив, что последний опыт с курением у окна был не очень удачен, он сел сразу за стол.
— Можешь пояснить, что произошло? — спросил Виктор, выставляя чашку с кофе перед Эштоном. Одной рукой он вполне неплохо управился, не было ничего, для чего понадобилось бы две руки.
— Что это было? Паника?
Хил сел на свое место и взял в руку вторую чашку, вглядываясь в любовника.
— Не знаю. Не хочу об этом говорить, — отрезал Эштон. Он и правда пересмотрел свое отношение к тому, что должен, а чего не должен знать Виктор. Тем более, парень действительно не мог объяснить своего вчерашнего настроения. Паника — было не слишком подходящее слово для этого.
— Расскажи, — снова попросил Виктор, продолжая смотреть на Эштона. — Я хочу быть готов к неожиданностям. Я просто хочу быть готов.
— Нечего рассказывать, — дернул плечами Эштон. — Я же сказал, что я сам не знаю, что это было. Но с Барри я встречаться не хочу, теперь я знаю это наверняка.
Он сделал глоток кофе и поставил обратно кружку на стол.
— Не обращай внимания, я уже в норме.
— А если вдруг пересечешься? — нервно хмыкнул Виктор. — Тоже внимания не обращать? Я понимаю, ты считаешь, он тебя не вспомнит. Но у него такой же доступ к списку “отдыхающих”, как у нас. Если вдруг, не в лицо, но по имени, Эштон? Если я завтра уеду на работу, а он постучится в твою дверь, что тогда?
— Он? Постучится? Сомневаюсь, что он вообще меня помнит, -фыркнул Эштон. — И вряд ли когда-то запоминал мою фамилию. Я был просто мальчиком, который был готов раздвинуть ноги и лечь под него по первой просьбе. Думаю, у него за эти годы таких прибавилось.
Из-за того, что Барри его вспомнит Эштон не переживал. Он действительно считал так, как говорил.
Виктор только тяжело выдохнул и, прикрыв глаз, откинул голову, впечатываясь затылком в стену. Видно было, что он не убежден, нервничает, не спокоен, но адекватных аргументов не имеет. Все его “я хочу” Эш игнорировал, грубо говоря, плюя на все чувства Вика, связанные с подготовленностью к будущему.
Эштон же не плевал, он просто зациклился на своих чувствах и том, чтобы их удержать в узде. Концентрировался на том, чтобы не сказать лишнего, не сказать того, что могло быть правдой при определенных обстоятельствах.
— Не переживай, — проговорил он. — Я просто никуда не буду выходить. Нужно протянуть всего месяц, а, может, и того меньше.
— Я не могу не переживать, — отозвался Вик, не меняя положения. Отозвался медленно, будто бы апатично, постепенно закукливаясь в возможностях и альтернативах, блуждающих в голове. — Я вижу слишком много вероятностей.
— Каких например? Я вижу их слишком мало.
— Если тебе _необходимо_ будет дойти до главного корпуса, и ты его увидишь? Или он будет ржать в коридоре у двери, тебя ведь не просто так накрыло в пустой комнате, даже с фотографий не накрыло: ты либо услышал, либо увидел… И можешь услышать или увидеть. Он может, в конце концов, случайно зайти. Тоже постучать в дверь, Эш, но не потому что вспомнил, а потому что познакомиться решил с таким же, как он, симулянтом выздоровления, чтобы прибавить еще одного парня, услужливо раздвигающего для него ноги.
Виктор фыркнул от обилия слов в фразах и опустил на Эша тяжелый взгляд.
— Что. Тогда?
— Тогда я буду готов, — Эштон поджал губы. — Не будет еще одного такого раза, когда ты увидишь меня в таком состоянии. Теперь я знаю, что он здесь — действительно знаю, а не услышал об этом. Я не сорвусь к нему в объятия и не раздвину ноги, не пойду топиться в ванне или вешаться. Я не знаю, что я сделаю, но точно не что-то из перечисленного. Я буду готов, — повторил убежденно Эштон.
