— Хорошенько раскопать то дерьмо, в котором ты в иной ситуации никогда бы не признался даже самому себе, — Хил чуть сжал колено парня. — И иногда помогать мне готовить, — хмыкнул он.
— И как я буду это делать, если я не хочу этого признавать? — скептически хмыкнул Эштон. — Я не про готовку. — добавил он.
Парень не любил копаться в себе, там слишком много было и не хотелось находить совершенно неожиданные сюрпризы .
— В том и суть, — выдохнул Виктор, поднимая взгляд на Эштона. — Ты не любишь зависимость, слабость, ведомость, я знаю, но именно в них тебе придется влезть. Признать, что зачем-то тебе нужно было тогда быть настолько слабым, разворошить все полученные комплексы, раскопать грязь, в которую он тебя втоптал. Ты не сможешь копаться в том, чего якобы не существует и во что ты сам не веришь, потому придется признать наличие всего — перед собой и честно; принимать не обязательно, я многое в себе не принял, но осознать — необходимо. Осознать и признаться: “Да, это так”. Тогда ты сможешь продолжить.
Эштон глубоко вздохнул. Виктор говорил о том, чего бы он никогда бы не стал делать. Слишком много таилось в том, что было раньше. Много неприятного и плохого, чего не хотелось поднимать из глубин памяти. И он плохо понимал, как ему это сделать. Рассказывать Виктору? Глупости. Что за сеансы психотерапии?
— Я попробую, — медленно сказал парень.
— Если будут слепые пятна — это когда ты понимаешь, что что-то есть или не так, но не можешь осознать; сродни иррациональной нервной дрожи — говори, пиши, рисуй схемы, можешь спросить у меня. Я не буду судить, просто предложу возможные варианты, а ты сопоставишь их с собой и выберешь.
Виктор осторожно поднялся.
— Лучше начать с анализа отношений с Барри. По крайней мере, ты достаточно спокойно об этом говорил. Поможешь мне с перевязкой?
— Да ты спец, — усмехнулся Эштон, тоже поднимаясь. Он не планировал проводить такой анализ, у него всегда было по-другому. Методы Виктора были только для Виктора. Анализировать было не для Эша, он всегда надеялся на интуитивное чутье.
— Полгода, — пожал плечами Виктор, проходя в сторону спальни. — В общем, если что, обращайся. Буду рад помочь не только своим наличием.
Хил закинул здоровую руку Эштону на плечи.
Эштон неопределенно фыркнул, дернул плечами и вздохнул. Ему все равно казалось, что это глупо.
В спальне он сразу пошел к аптечке и показал знаком, что Виктору нужно сесть. Мысли блуждали где-то, но ни во что определенное не превращались.
Он пребывал еще на распутье, думая как лучше все сделать.
Достав бинты и капли, он сам подошел к кровати, опускаясь на нее.
— Давай, иди сюда.
Виктор кивнул и сел рядом с парнем, подставляясь под свет и руки. Эштон осторожно снял повязку и запрокинул голову Виктора. Закапав глаз, он вернулся к бинтам.
— Сколько тебе сказали делать эти процедуры?
— Неделю. Потом в больнице снимут окончательно.
— Надеюсь, к этому времени я смогу тебя убедить в том, что операция не такой уж и плохой выход, — хмыкнул Эштон, продолжая менять бинты.
— Не знаю, — Виктор покачал было головой, но сдержал себя, чтобы не помешать Эшу. — Я побаиваюсь таких вещей.
— Я бы ухватился за это, как за шанс восстановить зрение, — Эш закончил со сменой повязки и отодвинулся. Все равно слишком близкое присутствие кого-либо было для него сейчас лишним. Ему все равно хотелось остаться одному, несмотря на слова Виктора. — Да, это риск. Но если есть шанс я бы попробовал. Мы с тобой очень разные.
— Второй глаз у меня есть, а вот второй машины — нет, — хмыкнул Виктор. — Так что с бОльшим удовольствием я бы отремонтировал авто, а не лег на операцию. Или купил новое. Пока не знаю, что будет дешевле.
— Можешь пока ездить на моей. Вряд ли она мне понадобиться в ближайшее время, — дернул плечами Эштон. — И какие-то неправильные у тебя ценности. Машина всего только машина.
— Машина — мой транспорт на работу, свобода передвижения и солидная экономия, — парировал Виктор. — Купив машину, копить на операцию гораздо легче, чем наоборот. А если я сразу потрачусь на глаза, то на городской транспорт и такси тратить буду быстрее и беспомощнее, чем накоплю на машину. Если, конечно, я решусь потратиться на глаза, — добавил Вик. — Утрируя, но это так.
— Тратить на глаза буду я, — сказал Эштон. убирая все обратно в аптечку и ставя ее на стол. — И за три месяца, пока ты ездишь на моей машине, у тебя будет возможность накопить на свою. В конце концов, кредиты не отменяли.
— Я не говорил, что согласен, — пожал плечами Виктор. Вопрос операции пока оставался самым главным и обосновывающим вообще необходимость вывертов такого рода.
— У меня есть время тебя переубедить, — Эштон повернулся к Виктору. — Мне все равно будет скучно тут сидеть целыми днями в течении месяца, по крайней мере. Так что у меня будет время даже на презентацию этой операции. Буду тренировать рабочие навыки, так сказать.
Виктор глубже забрался на кровать.
— Давай только без стандартных маркетинговых ходов, — предупредил он.
